Не таскай в себе отравленные чувства

Поделиться



Встретила на днях очень хорошую мысль: если ты обиделся, но вообще собираешься простить человека когда-нибудь в будущем, то делай это прямо сейчас. Иначе только зря протаскаешь в себе несколько дней отравленные чувства.

Мы же как делаем обычно, когда обижаемся: либо вспыхиваем, как спичка, тут же разражаясь эмоциями и приплетая к пустяковому моменту еще и все, что накопилось до этого, либо задраиваем люки и уходим под воду. Интровертам, кстати, ближе второе, я и сама так делаю: не могу сформулировать, что меня задело здесь и сейчас, но чувствую, что задело сильно, и надо какое-то время покататься на внутренней субмарине, чтобы разобраться, чего ж так больно-то.





В каждом способе реагирования есть свои плюсы и минусы:

  • в первом – спасительная возможность быстро остыть, но очень большой риск наговорить лишнего; 
  • во втором – ты точно докопаешься до сути обиды, но три-четыре дня – вон из жизни.
 

Лично я предпочитаю уйти в себя, медленно там поумирать и поплакать, качественно прожить весь цикл эмоций (как программу в стиральной машине – от замачивания до яростного вращения барабана на отжиме, полоскания костей обидчику на чем свет стоит в процессе и умиротворяющей остановки в конце) и вернуться в мир успокоенной. 

Это, наверное, не лучший вариант, но проверенный: так к чувству обиды не приплетается еще и чувство вины за ответный удар в порыве злости, плюс в итоге за это время ты приходишь к каким-то очень важным для тебя инсайтам.

Например, что все равно бесконечно любишь и «убить хочется, но развестись – ни за что». Или вдруг понимаешь, что уже выросла из детской беззаветной привязанности и зависимости от другого и способна размышлять объективно и здраво: назвать труса – трусом, предателя – предателем, выйти из роли вечной жертвы или мамочки и уйти в закат.

Ты «объясняешь себе важное» и начинаешь видеть не только обиженную себя, но и контекст, в котором все случилось (усталость, проблемы на работе, долгая зима, бытовая неустроенность, побочные действия от лекарств). Про контекст всегда почему-то забывают, словно конфликт возникает в вакууме, но непременно «на зло», когда одному надоедает тихая, сытая и мирная жизнь и возникает острая потребность разнести все к чертовой матери. Будто в отношениях в состоянии турбулентности есть какая-то прелесть.

И тогда «выигрывает» тот, кто первый успеет обозвать второго «истеричкой». Или «drama queen». Или вообще определит все происходящее как «психоз» и умоет руки.

И можно хоть обговориться, настаивая на том, что конфликты нужно разруливать здесь и сейчас, но я не верю в то, что в этом будет польза, пока эмоции не улягутся. «В нашей речке утром рано утонули два барана», и если вы хоть немного похожи на меня, лучше дать себе время переключиться и остыть, но ни в коем случае не усугублять и не делать резких движений, взявшись приплетать к незначительному сюжету римскую конницу и два слона.

Когда мой маленький уютный мир трясет от бешенства, я прекрасно понимаю, чего мне может стоить, если я сейчас позволю этому выйти, проявив «естественность и спонтанность». Поэтому я бегаю и тягаю железо в зале – я не оставляю себя одну на одну с обидой, но помогаю себе справиться с ней без ненужных жертв со стороны мирного населения.

Поэтому – так важно, чтобы был друг, которому можно написать: я сейчас в ярости, мне не нужны советы, мне просто нужно высказаться, чтобы не разорвало, и это будешь ты. Зная, что все сказанное никуда не уйдет и ни на что не повлияет, но позволит получить такое необходимое облегчение, спустить пар.

Иногда я сажусь и строчу письма, которые не отправляю.

Или гремлю кастрюлями.

Или иду и плачу в ванную, от души жалея себя, выводя вместе со слезами из себя печаль, горько жалуясь воде и так по-детски искренне причитая, что в итоге не выдерживаю и начинаю смеяться сама с себя.





Самое главное во всех этих ситуациях – отсутствие поблизости того, кто стал причиной обиды. Чтобы это ни в коем случае не было показушным, «на зло» и на публику, мол, смотри, до чего ты меня довел, как я страдаю.

Пусть все выплеснется и отстоится. Чуть позже в этом найдешь огромный ресурс – ясного понимания, из-за чего сыр-бор. И ты придешь к человеку не с сотней разрозненных претензий и доказательств, почему он дурак, а с одной хорошо обдуманной и сформулированной мыслью о реальной причине твоей обиды.

«Потому что это напомнило мне ситуацию из детства, когда мне было очень страшно, а никто не помог».

«Потому что в какой-то момент мне показалось, что ты меня ударишь, а я больше никогда и никому не позволю поднять на меня руку».

«Потому что я вдруг осознала, что, возможно, больше тебе не нужна, и единственное, что держит нас вместе, – это дети».

«Потому что… мне больше не нужен ты».

 

Мы понятия не имеем, что лежит в хранилищах бессознательного других людей. Какой силы отчаянье или страх может вызвать совершенно безобидная, на наш взгляд, реплика, неудачная шутка, как точно и глубоко войдет игла укора в самое уязвимое место – мы даже не поймем, что случилось, а человек буквально окаменеет от боли, скрутится в три погибели, разлетится на тысячи осколков.

Если вам повезет (а вам тогда действительно повезет), он даст вам знать, что вы его обидели, и тогда у вас будет шанс все вернуть назад, извлечь осиновый кол, который вы в него вбили, залечить поцелуями рану, выходить нежностью. Хуже, если вы разойдетесь невысказанными, и не будет возможности даже осознать, что вы наделали, –

и тот, другой, потащится умирать,
поволочет отгрызенную ногу.

Так что вот уж воистину: если ты обиделся, но вообще собираешься простить человека когда-нибудь в будущем, то делай это прямо сейчас. Позлись, поругайся, проверни весь цикл эмоциональной «стиралки», погреми кастрюлями и поплачь, но только не руби с плеча, не говори никогда человеку «уходи, не нужен ты мне больше, видеть тебя не могу, без тебя проживу, не велика беда» даже в самой лютой ссоре, если в глубине души знаешь, что никуда ты на самом деле не уйдешь, а это так, устрашения ради.

Потому что нет ничего хуже этих слов и этого ощущения: когда земля из-под ног, и тебе снова три, и, оказывается, привязанность и любовь надо завоевывать, никто не любит тебя просто так, безусловно, а значит – нет в этом мире покоя и защиты, и никому нельзя довериться до конца, до самого нутра, чтобы –
вот, смотри, здесь моя сердцевина,
и дальше не просто нельзя –
дальше некуда…

Потому что он как ты, только не ты.

Своих не убивают.
Потери – общие.

 

Автор: Ольга Примаченко

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: gnezdo.by/blog/forgive-and-forget/

Замороженная боль

Поделиться



Фрейд несомненно был гений. В его времена говорить о том, что детство влияет на всю дальнейшую жизнь, а бессознательное — на нашу ежедневную рутину, все равно что было говорить тогда о светящихся коробочках, которые будет носить с собой каждый житель земли, и, если захочет из Вены поговорить с кем-то в Нью-Йорке, просто приложит коробочку к уху.

Сегодня помимо реальности «коробочек для связи» очевидна реальность влияния на развитие мозга истории взросления. Детский опыт приходится на самые пластичные для мозга времена и в прямом смысле лепит человека. Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша». Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.





 

И еще одно самое известное предсказание Фрейда – о бессознательном — получило свое подтверждение. В 1970-е годы американский психолог Бенджамин Либет проводил свой знаменитые эксперименты, которые взбудоражили научное сообщество, но как-то прошли мимо широкой публики. Эксперименты, породившие новые горячие дискуссии о свободе воли, массу книг нейропсихологов от Дика Сааба до Сьюзен Блэкмор, в которых уже даже не ставится вопрос есть ли бессознательное, а звучит опасение – если ли сознание?

Наука только описывает явления, толкует результаты уже конкретная философская культура — и тут было над чем подумать. Эксперимент рассказывает нам о том, что готовность к действию происходит не как следствие нашего решения, а наоборот – наше сознание лишь наблюдает и все что оно может, похоже, это наложить вето. Затормозить. И у него на это, мягко говоря, не так много времени. 200 миллисекунд. 200 миллисекунд свободы.

Кто же тогда принимает решения? Мозг? А что же за алгоритм, по которому он это делает? Он активизируют наиболее часто используемую поведенческую схему – в том числе ту, которую сформировала нам в детстве среда. Именно так со временем черты характера превращаются в патологию – дорожка по которой часто ездят становится колеей, из которой не выбраться и немного подозрительная женщина, может превратиться в клинического параноика к старости (я несколько упрощаю, генетика тоже строит свои нейронные связи, образующие матрицу реакций и отвечает за то, как быстро просядет почва и превратится ли небольшое углубление в колею).

Вообще человеческая культура возникла с появлением первых табу – сознание начало выполнять свою сверхсложную задачу — тормозить. Эволюция долго мучилась, чтобы освободить ресурс для мозга (максимально автоматизируя все что можно автоматизировать и решая хитрую задачу энергоснабжения) для той его части, которая может сказать «стоп» подкорковой обезьяне. К слову, христианская идея постов – это тоже про тренировку торможения, самого важного навыка, навыка, который вырывает человека из биологической автоматической причинно-следственной цепочки реакций.

Почему так сложно тормозить? Представьте себе камень, который катится с горы: в начале склона его еще можно остановить, в конце – почти нереально. Любая реакция – это сила, чтобы ее остановить нужна еще бОльшая сила. Более того, энергию от торможения нужно куда-то деть. То есть вот вы едете в автобусе домой, конец рабочего дня, толпа, усталость, клиенты замучили, начальник в очередном неадеквате, и тут кто-то рядом с вами толкнул вас и прокомментировал «чо, раскорячилась, места мало»? Автоматическая реакция – злость, камень УЖЕ начал катиться с горы. Не вы его запустили, но дальше у вас очень мало времени на торможение. «Извините» — почти невероятный подвиг срывается с ваших уст. Ответить – значить умножить зло, ранив обидчика, потому что ему придется куда-то это контейнировать, а судя по его поведения ему некуда. Когда никто не способен остановиться, перебранка перерастает в драку и тело принимает удар, материя разрушается, чтобы остановиться зло.

С самой первой секунды появления в этом мире мы должны что-то делать с энергией, которая выделяется при столкновении наших желаний (или нежеланий) с реальностью. Новорожденный голодный ребенок кричит, по мере взросления он может уже ОТКЛАДЫВАТЬ крик. И со временем он много чего научится терпеть и откладываться до подходящего момента – голод, походы в туалет, сексуальные импульсы. Собственно, об этом и писал Фрейд, говоря о стадиях развития: оральная, анальная, генитальная – где дислоцируются в теле желания, которые человек учится тормозить.

Куда девается энергия при торможении? И снова вспомним Фрейда и его концепцию Ид – образ некого бессознательного «контейнера», одна из функций которого хранить энергию от торможения нереализованных желаний. У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет «снаружи мамы», в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький». Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет. И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции. Переводя на язык нейробиологии – так срослись нейронные цепи. Человек потом может жалеть и раскаиваться, но это никак не предотвращает подобные реакции в будущем.

В тоталитарных государствах ранняя разлука с родителями как будто бы часть политики воспитания (посмотрите, как в той же Северной Корее устроена система воспитания детей). В СССР в три месяца женщина должна была выйти на работу, отдав ребенка в ясли. В больницах (читай – с ослабленным собственным ресурсом) с очень ранних лет – без матери. Такая система калечит не только ребенка, но и родителя, убивая на корню хотя бы даже биологическую привязанность к потомству. Родителя физически и/или эмоционально (контейнер закрыт для ребенка) нет рядом, и все тягости реальности ребенок вынужден куда-то девать. Или соматизировать (все в болезни тела), или замораживать до иных времен.





Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины.

Девиантного детского поведения. Проблем с усыновленными детьми, о которых предупреждают в школе приемных родителей. Старшеклассники издеваются над младшими, как когда-то издевались над ними. Педофилы чаще всего сами становились жертвами насилия. Самый злой начальник на работе обычно тот, кто дополз по карьерной лестнице с самого низа и «всем все помнит». Армия. Тюрьма. Казалось бы, зачем ты делаешь то, что делали с тобой, если знаешь, КАК ЭТО БОЛЬНО? Потому что тебе (твоим нейронным цепочкам) кажется, что есть шанс наконец-то выместить замороженную боль. На того, кто слабее, и потому будет ВЫНУЖДЕН принять её – дети, старики, инвалиды, психически больные, животные… Это искушение супермаркета без охраны – вот сейчас можно все и ничего тебе за это не будет. Но это лишь иллюзия. Иллюзия временного облегчения. Псевдооргазм.

И так же поступают травмированные дети, когда сами становятся родителями – появившееся зависимое существо открывает портал в ад: кажется, что слова сами приходят на ум «а я говорила не лезь, а как ты хотел», «я тебя в детский дом сдам, сволочь», «не треугольник тупой, а ты тупой». Ребенок фактом своего существование делает запрос на ресурс, а его нет. Есть только травмы и обиды.

Как первые христиане шли на закланье к жаждущей крови толпе (становились контейнерами для ненависти), так и ребенок появившийся на свет (правда без собственного согласия) становится агнцем на алтаре родительской травмы. Он прорывает своим появлением и без того хлипкую плотину, сдерживающую бурную реку накопившегося. В обществе, где легализовано токсичное отношение к детям, такое общение с ребенком не вызывает вопросов у окружающих – все так жили и живут. Это дает финальную индульгенцию на насилие в своей семье, по отношению к своим детям. И тогда почти нет шанса появиться этим 200 миллисекундам свободы торможения, чтобы остановить руку от подзатыльника, а язык от «зачем я тебя только родила, тварь». Нет ни ресурса, ни времени, ни стимула остановить патологические, но уже ставшие слишком традиционными способы коммуникации с ребенком. Человек катится по своей колее нейронных цепей, теряя то, что можно назвать свободой воли.

Ведь часто в культуре подставлять вторую щеку, то есть контейнировать чужую ярость в себя, считается слабостью. Тот, кто прощает – лох. Кто не играет в игру «они сами виноваты» — трус и размазня. Ныть нельзя (то есть выражать боль во вне), люди в блокадном Ленинграде умирали с голоду, а ты ноешь, что на работе проблемы, как будто, если этот человек сейчас прекратит делиться болью, те жертвы воскреснут и счастливо заживут. Все эти «а дети в Африке голодают» — это отказ от контейнирования, потому что свое то складывать некуда, куда еще чужое. Однако, прощение не слабость, эта самая мощная сила из всех возможных, то что сильнее силы автоматической ненависти. Прощение, это когда все твои нейроны приготовились на уничтожение, а ты в 200 миллисекунд уводишь руку и стреляешь в воздух. Уметь прощать – навык, а значит он тренируется, с увеличением нагрузок может переходить на новые уровни. Сначала ты научился прощать друзей, потом врагов. 200 миллисекунд на каждый подход в тренировке.

Полный контейнер травм еще и всегда предсказуемая штука для манипуляций. Например, манипулирующий родитель легко может вывести из себя уже взрослого ребенка, вызвав ярость, обиду, раздражение одной лишь фразой вроде «А что, когда внуки то будут, мать уж помрет скоро, не дождешься тебя, все только о себе. Да что ты психуешь как всегда, что я такого сказала. Ой, ты с детства психованная». Много потребуется времени на тренировку торможения, которое будет выглядеть как спокойная фраза «Мам, ты еще сама молодая красавица, давай мне скорее сестричку или братика, хочу нянчиться!» или более смелое «Мам, я понимаю твои тревоги, но сейчас у меня другие планы на мое тело и мое время».

И если по каким-либо причинам в обществе концентрируется большое количество людей, желающих отреагировать свою травму – дальше дело техники показать им на кого можно напасть. Более того, они будут обожать человека, который дал им это разрешение, он кажется им освободителем из персонального ада. И это, может быть, как на семейном уровне (какое разочарование испытывает брат от прощения отца в истории про блудного сына – а кто теперь плохой, чтобы я был лучше?), на уровне отдельной группы (о, прекрасный фильм «Чучело»), так и на общемировом (грязная нация, отсталое население и прочее «они же не люди давайте их больно бить» — яркий пример мировая эпидемия фэтфобии с пожеланиями сдохнуть всем «с лишним весом» от инфаркта/рака/разрыва желудка).

Важно понимать – идеологическая оболочка для ненависти всегда вторична, она производная, по которой не всегда сразу заметна изначальная функция. Ядро – это поломанный личный контейнер (и их сумма у населения), который к тому же заполнен непереработанными отходами – неэмпатичные родители, насилие в детском саду, травля в школе — и…. искушению невозможно противостоять, искушению сложить боль в другого, назначенного виноватым, особенно когда крышка его контейнера взломана ситуацией – сейчас он получит от меня...

Вопрос – куда девать энергию ежедневных фрустраций? Ситуационно — это может быть все от сарказма за просмотром шуток стенд-ап комика на запретные темы (что конечно общественно легализованная агрессия) до вечерней тренировки бокса (легализованная физическая агрессия).Чем свободнее общественные нравы, тем больше безопасных методов сброса энергии от торможения – потому что многочисленные лишние бессмысленные «нельзя» снова заставляют тормозить (разводиться неправильно даже если муж бьет, выглядеть можно лишь определенным образом чего бы это ни стоило, на эти темы нельзя говорить и т.п.).

Но это если собственный контейнер достаточно объемный, функционирует более-менее здоровым образом и среда не переполняет его ужасами вроде войн, смертей близких, насилия и так далее. А если с контейнером глобальные проблемы, тогда уже это вопрос терапии (а терапевт по сути резервный контейнер, функционирующий по определенным правилам и, в рамках терапевтических отношений, принимает такие вещи, которые не обязаны приниматься люди в рамках дружбы или даже близких отношений), а для верующих – вопрос религии, ибо в словах «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». [Мф. 11:18] есть образ Бога, как бесконечного контейнера.





Все вышесказанное не решается здесь и сейчас. Это вопрос времени, но видя, как адекватных родителей становится больше, как необязательно уже отдавать ребенка в госучреждения чуть ли не с рождения, как можно пребывать с ребенком в больнице и традиции карательной медицины горячо обсуждаются и осуждаются, как становится приемлемым говорить о проблемах родительства вслух без клейма «тыжемать не ной» – это все вселяет надежду, что будут и другие времена, сотканные из людей с более прочной психикой.

Хочется напомнить, что Христос зовет на крест — зовет каждого собой вычерпать зло. Это против логики, против обычаев и людских мнений, зачастую против того, чему нас учили. «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» [1 Кор. 1:22]

Это любить своих детей, вопреки хору злых голосов из своего травматичного детства и внешних комментариев «не бери на руки — избалуешь», «чего неженкой растишь», «тресни ему как следует, пусть знает», «скажи ему, пусть дает сдачи всегда». Это не отомстить тому, кто по всем человеческим меркам этой мести заслуживает.

 

Также интересно: Чувство справедливости: наша маленькая ЛОЖЬ самим себе  

Осознанность. Разум. Добро и Зло

 

Говорят, что в мире нет справедливости. Да, но в мире есть Любовь, а Любовь это и есть самая большая несправедливость. Не справедливо помочь тому, кто должен вроде как быть твоим врагом. Не справедливо любить того, кто приносит тебе боль. Не справедливо делать добро и не получать признания, но продолжать его творить. Не справедливо давать незнакомым людям с таким трудом заработанные деньги на решение их проблем. Не справедливо рисковать жизнью ради других людей, вынося их из огня.

И очень хотелось бы, чтобы для такой несправедливости люди всегда находили силы и ресурс – как в самих себе, так и в близких.опубликовано 

Автор: Юлия Лапина

иллюстрации Игорь Морски

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/psychology.lapina/posts/1907001759528069

Замороженная боль

Поделиться



Фрейд несомненно был гений. В его времена говорить о том, что детство влияет на всю дальнейшую жизнь, а бессознательное — на нашу ежедневную рутину, все равно что было говорить тогда о светящихся коробочках, которые будет носить с собой каждый житель земли, и, если захочет из Вены поговорить с кем-то в Нью-Йорке, просто приложит коробочку к уху.

Сегодня помимо реальности «коробочек для связи» очевидна реальность влияния на развитие мозга истории взросления. Детский опыт приходится на самые пластичные для мозга времена и в прямом смысле лепит человека. Личность вырастает через копирование среды, через то, как человека отражает окружающий мир, в том числе и через «что ты за идиот, руки не из того места», «какое же ты ленивое ничтожество, собирайся быстрее», через «какой же ты придурок как твой папаша». Мозг обучается автоматически, матрицы критического мышления вырастут потом, когда лобные доли дозреют, а пока все воспринимается без фильтра – и Дед Мороз, и «ты ничтожество», и «посмотри до чего мать довел». Так уж устроено, что знание о мире и о себе ребенок безоценочно получает от человека, с которым у него сформирована связь.





 

И еще одно самое известное предсказание Фрейда – о бессознательном — получило свое подтверждение. В 1970-е годы американский психолог Бенджамин Либет проводил свой знаменитые эксперименты, которые взбудоражили научное сообщество, но как-то прошли мимо широкой публики. Эксперименты, породившие новые горячие дискуссии о свободе воли, массу книг нейропсихологов от Дика Сааба до Сьюзен Блэкмор, в которых уже даже не ставится вопрос есть ли бессознательное, а звучит опасение – если ли сознание?

Наука только описывает явления, толкует результаты уже конкретная философская культура — и тут было над чем подумать. Эксперимент рассказывает нам о том, что готовность к действию происходит не как следствие нашего решения, а наоборот – наше сознание лишь наблюдает и все что оно может, похоже, это наложить вето. Затормозить. И у него на это, мягко говоря, не так много времени. 200 миллисекунд. 200 миллисекунд свободы.

Кто же тогда принимает решения? Мозг? А что же за алгоритм, по которому он это делает? Он активизируют наиболее часто используемую поведенческую схему – в том числе ту, которую сформировала нам в детстве среда. Именно так со временем черты характера превращаются в патологию – дорожка по которой часто ездят становится колеей, из которой не выбраться и немного подозрительная женщина, может превратиться в клинического параноика к старости (я несколько упрощаю, генетика тоже строит свои нейронные связи, образующие матрицу реакций и отвечает за то, как быстро просядет почва и превратится ли небольшое углубление в колею).

Вообще человеческая культура возникла с появлением первых табу – сознание начало выполнять свою сверхсложную задачу — тормозить. Эволюция долго мучилась, чтобы освободить ресурс для мозга (максимально автоматизируя все что можно автоматизировать и решая хитрую задачу энергоснабжения) для той его части, которая может сказать «стоп» подкорковой обезьяне. К слову, христианская идея постов – это тоже про тренировку торможения, самого важного навыка, навыка, который вырывает человека из биологической автоматической причинно-следственной цепочки реакций.

Почему так сложно тормозить? Представьте себе камень, который катится с горы: в начале склона его еще можно остановить, в конце – почти нереально. Любая реакция – это сила, чтобы ее остановить нужна еще бОльшая сила. Более того, энергию от торможения нужно куда-то деть. То есть вот вы едете в автобусе домой, конец рабочего дня, толпа, усталость, клиенты замучили, начальник в очередном неадеквате, и тут кто-то рядом с вами толкнул вас и прокомментировал «чо, раскорячилась, места мало»? Автоматическая реакция – злость, камень УЖЕ начал катиться с горы. Не вы его запустили, но дальше у вас очень мало времени на торможение. «Извините» — почти невероятный подвиг срывается с ваших уст. Ответить – значить умножить зло, ранив обидчика, потому что ему придется куда-то это контейнировать, а судя по его поведения ему некуда. Когда никто не способен остановиться, перебранка перерастает в драку и тело принимает удар, материя разрушается, чтобы остановиться зло.

С самой первой секунды появления в этом мире мы должны что-то делать с энергией, которая выделяется при столкновении наших желаний (или нежеланий) с реальностью. Новорожденный голодный ребенок кричит, по мере взросления он может уже ОТКЛАДЫВАТЬ крик. И со временем он много чего научится терпеть и откладываться до подходящего момента – голод, походы в туалет, сексуальные импульсы. Собственно, об этом и писал Фрейд, говоря о стадиях развития: оральная, анальная, генитальная – где дислоцируются в теле желания, которые человек учится тормозить.

Куда девается энергия при торможении? И снова вспомним Фрейда и его концепцию Ид – образ некого бессознательного «контейнера», одна из функций которого хранить энергию от торможения нереализованных желаний. У новорожденного с контейнированием все плохо (но так и должно быть – этот навык растет «снаружи мамы», в контакте со средой) – у него все импульсы тут же выражаются в поведении, а дальше – вся жизнь тренировка. Вот только условия тренировки у всех разные.

Значимый взрослый около ребенка это и есть его контейнер – «складывать беды в маму» это означает дать своему еще маленькому контейнеру нормально развиваться, не забивая его под завязку. Ребенок может сильно расплакаться от ерундовой царапины и прибежать к маме на колени – чтобы в ее контейнер сложить свои важные для него переживания, сам он пока не может терпеть как взрослый, не может не отреагировать «ну что ты плачешь как маленький». Именно поэтому взрослому часто кажутся детские переживания ерундой, хотя не кажется странным, что ребенку не под силу поднять то, что может легко взять в руки взрослый.

Ребенок складывает сложности во взрослого. Если, конечно, у взрослого есть куда складывать… «Сам виноват, куда залез», «так тебе и надо, будешь соображать лучше» или мамы просто рядом нет. Никого рядом нет. И тогда боль замораживается. И она будет как партизан в окопе ждать своего часа – война закончилась, а она вдруг появляется из ниоткуда с гранатой и криком «умрите все». Часто это происходит неожиданного для самого человека. Масса исследований говорят о высокой корреляции приступов гнева и непростого детства.

Контейнер заполнен травмами словно морозильник? Тогда ежедневным фрустрациям просто некуда поместиться и в поведении мы наблюдаем человека, который готов сжечь до тла с персоналом заживо кафе, где официант был недостаточно вежлив – ему мало того что некуда сложить обиду, так попавший камешек еще активизирует все накопленное за время жизни и РЕАЛЬНОЕ субъективное переживание боли от грубого слова такое, будто с человеком совершили что-то ну очень страшное. Отсюда такая несимметричность реакции. Переводя на язык нейробиологии – так срослись нейронные цепи. Человек потом может жалеть и раскаиваться, но это никак не предотвращает подобные реакции в будущем.

В тоталитарных государствах ранняя разлука с родителями как будто бы часть политики воспитания (посмотрите, как в той же Северной Корее устроена система воспитания детей). В СССР в три месяца женщина должна была выйти на работу, отдав ребенка в ясли. В больницах (читай – с ослабленным собственным ресурсом) с очень ранних лет – без матери. Такая система калечит не только ребенка, но и родителя, убивая на корню хотя бы даже биологическую привязанность к потомству. Родителя физически и/или эмоционально (контейнер закрыт для ребенка) нет рядом, и все тягости реальности ребенок вынужден куда-то девать. Или соматизировать (все в болезни тела), или замораживать до иных времен.





Заморозка несконтейнированных детских травм – основа любой травли и дедовщины.

Девиантного детского поведения. Проблем с усыновленными детьми, о которых предупреждают в школе приемных родителей. Старшеклассники издеваются над младшими, как когда-то издевались над ними. Педофилы чаще всего сами становились жертвами насилия. Самый злой начальник на работе обычно тот, кто дополз по карьерной лестнице с самого низа и «всем все помнит». Армия. Тюрьма. Казалось бы, зачем ты делаешь то, что делали с тобой, если знаешь, КАК ЭТО БОЛЬНО? Потому что тебе (твоим нейронным цепочкам) кажется, что есть шанс наконец-то выместить замороженную боль. На того, кто слабее, и потому будет ВЫНУЖДЕН принять её – дети, старики, инвалиды, психически больные, животные… Это искушение супермаркета без охраны – вот сейчас можно все и ничего тебе за это не будет. Но это лишь иллюзия. Иллюзия временного облегчения. Псевдооргазм.

И так же поступают травмированные дети, когда сами становятся родителями – появившееся зависимое существо открывает портал в ад: кажется, что слова сами приходят на ум «а я говорила не лезь, а как ты хотел», «я тебя в детский дом сдам, сволочь», «не треугольник тупой, а ты тупой». Ребенок фактом своего существование делает запрос на ресурс, а его нет. Есть только травмы и обиды.

Как первые христиане шли на закланье к жаждущей крови толпе (становились контейнерами для ненависти), так и ребенок появившийся на свет (правда без собственного согласия) становится агнцем на алтаре родительской травмы. Он прорывает своим появлением и без того хлипкую плотину, сдерживающую бурную реку накопившегося. В обществе, где легализовано токсичное отношение к детям, такое общение с ребенком не вызывает вопросов у окружающих – все так жили и живут. Это дает финальную индульгенцию на насилие в своей семье, по отношению к своим детям. И тогда почти нет шанса появиться этим 200 миллисекундам свободы торможения, чтобы остановить руку от подзатыльника, а язык от «зачем я тебя только родила, тварь». Нет ни ресурса, ни времени, ни стимула остановить патологические, но уже ставшие слишком традиционными способы коммуникации с ребенком. Человек катится по своей колее нейронных цепей, теряя то, что можно назвать свободой воли.

Ведь часто в культуре подставлять вторую щеку, то есть контейнировать чужую ярость в себя, считается слабостью. Тот, кто прощает – лох. Кто не играет в игру «они сами виноваты» — трус и размазня. Ныть нельзя (то есть выражать боль во вне), люди в блокадном Ленинграде умирали с голоду, а ты ноешь, что на работе проблемы, как будто, если этот человек сейчас прекратит делиться болью, те жертвы воскреснут и счастливо заживут. Все эти «а дети в Африке голодают» — это отказ от контейнирования, потому что свое то складывать некуда, куда еще чужое. Однако, прощение не слабость, эта самая мощная сила из всех возможных, то что сильнее силы автоматической ненависти. Прощение, это когда все твои нейроны приготовились на уничтожение, а ты в 200 миллисекунд уводишь руку и стреляешь в воздух. Уметь прощать – навык, а значит он тренируется, с увеличением нагрузок может переходить на новые уровни. Сначала ты научился прощать друзей, потом врагов. 200 миллисекунд на каждый подход в тренировке.

Полный контейнер травм еще и всегда предсказуемая штука для манипуляций. Например, манипулирующий родитель легко может вывести из себя уже взрослого ребенка, вызвав ярость, обиду, раздражение одной лишь фразой вроде «А что, когда внуки то будут, мать уж помрет скоро, не дождешься тебя, все только о себе. Да что ты психуешь как всегда, что я такого сказала. Ой, ты с детства психованная». Много потребуется времени на тренировку торможения, которое будет выглядеть как спокойная фраза «Мам, ты еще сама молодая красавица, давай мне скорее сестричку или братика, хочу нянчиться!» или более смелое «Мам, я понимаю твои тревоги, но сейчас у меня другие планы на мое тело и мое время».

И если по каким-либо причинам в обществе концентрируется большое количество людей, желающих отреагировать свою травму – дальше дело техники показать им на кого можно напасть. Более того, они будут обожать человека, который дал им это разрешение, он кажется им освободителем из персонального ада. И это, может быть, как на семейном уровне (какое разочарование испытывает брат от прощения отца в истории про блудного сына – а кто теперь плохой, чтобы я был лучше?), на уровне отдельной группы (о, прекрасный фильм «Чучело»), так и на общемировом (грязная нация, отсталое население и прочее «они же не люди давайте их больно бить» — яркий пример мировая эпидемия фэтфобии с пожеланиями сдохнуть всем «с лишним весом» от инфаркта/рака/разрыва желудка).

Важно понимать – идеологическая оболочка для ненависти всегда вторична, она производная, по которой не всегда сразу заметна изначальная функция. Ядро – это поломанный личный контейнер (и их сумма у населения), который к тому же заполнен непереработанными отходами – неэмпатичные родители, насилие в детском саду, травля в школе — и…. искушению невозможно противостоять, искушению сложить боль в другого, назначенного виноватым, особенно когда крышка его контейнера взломана ситуацией – сейчас он получит от меня...

Вопрос – куда девать энергию ежедневных фрустраций? Ситуационно — это может быть все от сарказма за просмотром шуток стенд-ап комика на запретные темы (что конечно общественно легализованная агрессия) до вечерней тренировки бокса (легализованная физическая агрессия).Чем свободнее общественные нравы, тем больше безопасных методов сброса энергии от торможения – потому что многочисленные лишние бессмысленные «нельзя» снова заставляют тормозить (разводиться неправильно даже если муж бьет, выглядеть можно лишь определенным образом чего бы это ни стоило, на эти темы нельзя говорить и т.п.).

Но это если собственный контейнер достаточно объемный, функционирует более-менее здоровым образом и среда не переполняет его ужасами вроде войн, смертей близких, насилия и так далее. А если с контейнером глобальные проблемы, тогда уже это вопрос терапии (а терапевт по сути резервный контейнер, функционирующий по определенным правилам и, в рамках терапевтических отношений, принимает такие вещи, которые не обязаны приниматься люди в рамках дружбы или даже близких отношений), а для верующих – вопрос религии, ибо в словах «Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные, и Я успокою вас». [Мф. 11:18] есть образ Бога, как бесконечного контейнера.





Все вышесказанное не решается здесь и сейчас. Это вопрос времени, но видя, как адекватных родителей становится больше, как необязательно уже отдавать ребенка в госучреждения чуть ли не с рождения, как можно пребывать с ребенком в больнице и традиции карательной медицины горячо обсуждаются и осуждаются, как становится приемлемым говорить о проблемах родительства вслух без клейма «тыжемать не ной» – это все вселяет надежду, что будут и другие времена, сотканные из людей с более прочной психикой.

Хочется напомнить, что Христос зовет на крест — зовет каждого собой вычерпать зло. Это против логики, против обычаев и людских мнений, зачастую против того, чему нас учили. «Мы проповедуем Христа распятого – иудеям соблазн, эллинам безумие» [1 Кор. 1:22]

Это любить своих детей, вопреки хору злых голосов из своего травматичного детства и внешних комментариев «не бери на руки — избалуешь», «чего неженкой растишь», «тресни ему как следует, пусть знает», «скажи ему, пусть дает сдачи всегда». Это не отомстить тому, кто по всем человеческим меркам этой мести заслуживает.

 

Также интересно: Чувство справедливости: наша маленькая ЛОЖЬ самим себе  

Осознанность. Разум. Добро и Зло

 

Говорят, что в мире нет справедливости. Да, но в мире есть Любовь, а Любовь это и есть самая большая несправедливость. Не справедливо помочь тому, кто должен вроде как быть твоим врагом. Не справедливо любить того, кто приносит тебе боль. Не справедливо делать добро и не получать признания, но продолжать его творить. Не справедливо давать незнакомым людям с таким трудом заработанные деньги на решение их проблем. Не справедливо рисковать жизнью ради других людей, вынося их из огня.

И очень хотелось бы, чтобы для такой несправедливости люди всегда находили силы и ресурс – как в самих себе, так и в близких.опубликовано 

Автор: Юлия Лапина

иллюстрации Игорь Морски

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/psychology.lapina/posts/1907001759528069

О маленьких и взрослых ябедах и стукачах

Поделиться



О маленьких и взрослых ябедах и стукачах, людях, «выносящих сор из избы», и борцах за справедливость. Тема «ябед» сложная и очень неоднозначная. И, наверное, это только начало размышлений.

1. Малыши (до 5 лет), как правило, не умеют хранить секреты, не умеют сдерживать импульсы, не ощущают границ, рассказывают друг о друге и об окружающих разное без злого умысла. С особенным энтузиазмом рассказывают, если авторитетный взрослый поощряет эти рассказы. Детям важно рассказывать о личных границах и важно проявлять уважение к их территории. 

2. Дети, чутко реагирующие на «правильность» — «неправильность», «справедливость» — «несправедливость» — реагируют на нарушение равновесия и сразу сообщают об этом.

3. Практически все дети изначально говорят правду, не предполагая, что эта «правда» может быть субъективной или может кому-то навредить.





Важно учитывать: 

  • Ябедничание — это проявление пассивной агрессии. Например, младший ребёнок ябедничает на старшего, чтобы отомстить за возможное обесценивание.

  • Старший ябедничает на младшего, чтобы «восстановить справедливость» в воспитании, отомстить, снизить значимость и вернуть себе внимание старших. У «стукачей» — есть выгода, можно представить образ — они стучат не на кого-то, а по кому-то — опуская его и «поднимаясь» над ним, мстят.

  • Иногда очень честные дети-перфекционисты рассказывают о своих одноклассниках учителю — искренне желая что-то улучшить. Они редко закладывают в действие выгоду для себя. Часто думают, что заботятся, восстанавливают баланс, честно исполняют обязанности, следуют инструкции. И учителю важно дать понять ребёнку, что он ценит заботу, что ценит то, что ребёнок хочет улучшить, но что он сам в курсе ситуации. Важно перенаправить энергию ребёнка в конструктивные действия — дать ответственное поручение. Но не связанное с оценкой действий других детей. И важно «запустить» в ребёнка мысль — а как, тебе кажется, можно улучшить ситуацию, чтобы дети это делали — не делали. И, как ты думаешь, своими действиями сейчас ты помогаешь одноклассникам или нет. (Но, конечно, такие разговоры может вести только мудрый и гармоничный преподаватель. Такие точно есть).

Ябедничание и стукачество чахнет без подпитки. Часто взрослые сами поощряют в детях эти проявления. Оно как раз и развивается там, где нет авторитетности и гармоничности взрослых. Взрослый скрытые процессы проясняет и трансформирует напряжение, он ищет потребности за поступками..

Ябедничание вырастает из нездоровой конкурентности. И из ощущения беспомощности — того, что я не могу повлиять на ситуацию сам. (но важно помнить, что есть ситуации, на которые ребенок не может и не должен влиять сам.).

Если мы замечаем в детях ябедничание — важно понять, какая потребность стоит за именно такой моделью. Само проявление можно назвать «по имени» — " это называется «ябедничать». Возможно, ты обижен на брата и хочешь так восстановить справедливость? Возможно ты думаешь, что я этого не вижу и хочешь мне помочь? Возможно, ты хочешь быть ближе ко мне? ты хочешь, чтобы его наказали, или хочешь, чтобы мы научились, как жить так. чтобы каждому из вас было комфортно? 

Важно подумать о самооценке ребёнка, о том, позволяем ли мы ему проявлять свою силу другим способом, учим ли мы его защищать свои границы, учим ли, как справиляться с конфликтами, ощущает ли он свою значимость и чувствует ли, что ему есть место в системе.

Иногда взрослые подставляют детей, например, старост класса, вменяя им в обязанности писать списки опоздавших, не сделавших домашние задания, не носящих форму. Ребёнок так попадает в этическую вилку — лояльность группе и лояльность к руководителям. староста (и классный руководитель) должен заботиться о классе и получается, одновременно, быть на стороне карающей администрации. Если в классе об обязанностях старосты знают все ученики, предупреждены о последствиях своих действий и понимают, что это его ответственность — к этому относятся без обиды. Но тут, в любом случае, заложен конфликт.

Дети после 10 лет уже точно знают, что ябед и стукачей не любят — и не рассказывают о том, что их бьют, что у них воруют — из страха, что: 

1. Взрослый либо не даст поддержки.

2. Либо так эмоционально вмешается, что это навредит.

3. Что его сочтут стукачом и перестанут уважать. 

В детей нужно вмонтировать знание, что они могут на нас рассчитывать, что, когда нужна наша помощь — мы будем на их стороне, что их безопасность — физическая, эмоциональная и безопасность других людей — это та черта, которая отделяет стукачество от ИНФОРМИРОВАНИЯ и здоровой заботы.

Я за то, чтобы все решалось внутри системы. Но не всегда система готова к изменениям. Иногда — «Вынести сор из избы» — с точки зрения «выносящего» — единственная возможность что-то изменить. А иногда — это его месть системе. Мстят всегда из роли жертвы — обиженного ребёнка. Меняют — взрослые.





Ребёнок, «зависший» между системами, живущий между папой и мамой, бабушками/дедушками и мировоззрениями родителей — чтобы его приняли везде, чтобы уравновесить внутри себя эти системы, может начинать «стучать» — маме на папу, бабушке на маму… и это взрослая задача договориться о воспитательных концепциях, перестать конкурировать за любовь ребёнка, позволить ему чувствовать Любовь и радость рядом со всеми членами семьи. (Мама, встречающая ребёнка после общения с папой (если Родители в разводе), может снять напряжение у ребёнка, искренне сказав — я рада, что тебе с папой хорошо).

 



Как воспитать эмоциональный интеллект у ребенка: 3 ключа к успеху

Учите детей мечтать, а не бояться…

 

Есть множество концепций, рассказывающих о том, что в человека вмонтировано «внутреннее ощущение правильности». и в каждой ситуации — эта «правильность» может быть своей. и то, что правильно в одной культуре, может быть совершенно не понятно в другой… Я очень верю в то, что у нас есть этот компас, который показывает направление на «Совесть». Но он часто даёт сбой, когда нам небезопасно. И показатель зрелости и внутренней силы — когда мы удерживаем эту вертикаль Совести.опубликовано 

 

Автор: Светлана Ройз

 



Источник: www.facebook.com/svetlanaroyz/posts/1452627141437553

Долгое прощание

Поделиться



…когда у тебя будет сын, постарайся быть осторожным. Боюсь, что ты не сможешь. Но они всегда другие — я и ты, ты и он. Ты не сумеешь им руководить.

Первый человек, который от тебя полностью зависит, а ты не сможешь им руководить.

М. Жванецкий

Собственное взросление – это ерунда по сравнению с тем, что чувствуешь, когда 15-летний сын приходит домой с расцарапанной спиной, и ты понимаешь, что это секс, любовь, отношения и другая женщина. И милый домашний ритуал — чесать спиночку сыночку, обрывается диалогом:

— Мам, почеши спинку…

— Вот кто ее тебе царапал, тот пусть и чешет.

…говорю я чужим голосом. Я не могла ТАКОЕ сказать. Такое тупое, разрушительное, будто ревность всех матерей взрослеющих мальчиков поднялась во мне как бульонная пенка. Вскипела и убежала.

Теперь я поняла, в чем весь подвох с детьми: организм не понимает, что они взрослеют. Отторгает мысль о взрослении, почти как мысль о смерти: оно очевидно, но несовместимо со мной. Какие-то сцены из их детства застревают в голове и загораживают реальность, мешают увидеть, что здоровенный чувак с волосатыми ногами – тот же самый сын и он уже не маленький.





И что с этим делать? Считать его взрослым или относиться как к маленькому? Все так изменилось…

Когда Асе было 4 года, я ехала за ней, чтобы забрать домой после двух летних месяцев «у бабушки». Только поезд подошел к вокзалу, я увидела мою Асю. Она быстро бежала по перрону в незнакомом мне платье. У платья развязался поясок, путался у нее под ногами, мешал.

Она боролась с ним, не сбавляя скорости и кричала «мама!», обращаясь прямо ко всему поезду. Голос немножко срывался. Для нее это был поезд, в котором ехала я одна, и она пыталась охватить своим вниманием и криком весь этот масштаб. Мое сердце выпрыгнуло в окно задолго до того, как состав, наконец, остановился. Выпрыгнуло, чтоб завязать поясок.

Теперь, когда она красит ресницы перед зеркалом, пусть это даже сценический грим – я молчу и думаю: как? уже?

А когда Гас был в пятом классе, мы пришли «показаться» в балетную школу. Надо было переодеться в шорты и майку с открытой спиной и ждать у двери класса. Там шло занятие, звучало фортепиано, и был слышен строгий голос педагога «по классике». Меня от двери Гас категорически отгонял и я послушалась.

Прежде чем уходить, выглянула из-за угла и, конечно, не увидела ничего особенного – в длинном коридоре маленький мальчик стоит один, смотрит прямо перед собой и волнуется. Стоит там один в белых носочках и ждет, а я ничем не могу ему помочь. Он тогда еще потер глаз кулаком, и я подумала, что его лохматые ресницы сейчас еще больше запутаются, а в этой майке ему холодно. И представила мурашки.

Или из раннего: акушерка сказала: «Смотри, какого богатыря родила!» И я почувствовала себя тоже богатыршей. Он действительно был большой, длинноглазый, черноволосый, в мохнатом пуху на ушах и плечах. И сразу в этих спутанных, разнонаправленных ресничках, как из учебника математики – рисунок про пересекающиеся прямые.

Когда мы в первый раз распеленали его дома, то увидели родимое пятно на ножке – в виде следа от гусиной лапки. И никто никогда не радовался моему появлению так, как он – подхожу к кроватке – улыбается, дрыгает ногами, отхожу и вижу в зеркале, как лицо сразу «гаснет», скучнеет. Подхожу – опять восторг и приветственные махания…

А теперь, выслушав меня, он говорит: «А ты смешная…» (…я убью тебя последней)

Как смешила меня мамина подруга, которая приглаживала челку двухметровому «мальчику», вернувшемуся из армии и приговаривала: «мой сыночек!» Тьфу, думала я, что за нюни? Как он это терпит? А теперь одобряю – молодец, хороший сын. Пока я обнимаю своего и целую за ухом, он просто стоит и ждет, когда уже можно будет бежать. Иногда я чувствую, как у него дергается желвак на щеке. Вернее, он им нетерпеливо дергает. И говорит «ну мааа». И тоже самое пишет в инстаграме, если я пощу его фотографию. Ну мааааааааа…

Его детство закончилось.

А недавно, когда мы с Асей ехали в автобусе, на остановке вошла женщина с двумя детьми – мальчиком и девочкой. Вернее, для меня это была женщина с двумя детьми. А вот Ася сказала: ничо такой. Я пригляделась и поняла, что мальчик уже подросток и он симпатичный.

И ее детство закончилось.

Я все еще реагирую на стенды с разноцветными колготками, рассматриваю носочки с маленькими пчелками, но тут же понимаю, что мне некому их покупать. Я думаю – надо сходить в «Детский мир» на Лубянке, а потом оказывается, что это может быть только экскурсия – то, что там продается слишком маленькое.





А они большие. И мы не успели сделать почти ничего, что я планировала, представляя материнство: не гуляли по полям, не плели венки из одуванчиков, не пекли вместе печенье, и так и не дочитали Винни-Пуха вслух. Выносим кукол, давно раздали машинки. Дети не помещаются вдвоем за маленьким кухонным столом, толкаются, и, если удается отнять у них гаджеты, пускаются в воспоминания: «Мам, ты помнишь, в детстве ты заставляла нас есть борщ?»

И начинаются подробности, как они мучились, выплёвывали горошинки перца… Господи! Зачем я их сыпала в борщ, если дети ненавидели перец, зачем я вообще варила борщ? Или вот это воспоминание: «О как же ты орала! Наорала и ушла на кухню, а мы такие в комнате сидим, выйти боимся»… Атас и позор.

В их воспоминаниях мать — домомучительница. Теперь с этим уже ничего не поделаешь. Все закончилось слишком быстро.

Сын

Я всегда так мечтала о детях, что завидовала даже своей беременной кошке. Мне казалось – со мной не может произойти ничего столь прекрасного, как беременность. А когда произошло, я старалась делать все правильно. Начинать день его с клетчатки, заканчивать кисломолочным…

А сейчас читаю, что кока-кола растворяет ржавчину, и живо представляю как она разъедает стенки желудка моего сына. Стенки того самого желудка, о котором я так заботилась! Кошмарная картина. (Отнимать? Никогда не давать денег? Рассказывать о вреде здоровью?)

А свежий воздух, за который я боролась? Прогулки, очистители воздуха, летом – на море, чтобы дышал, чтобы набирал в легкие кислорода! И что? Теперь он в них курит? Ах да, он теперь взрослый. (Угрожать? Чем? Пугать раком? Импотенцией? Инфарктом? Своим инфарктом?)

Да, да, мы с его папой очень хотели сделать все как надо и, кстати, так и делали. Кормили, гуляли, купали. Мы старались и знали, что он – это невероятная удача и грандиозное вознаграждение нам за то, что мы хорошо себя вели и любили друг друга. И когда было трудно (первый год ведь всем трудно) мы говорили: «Он родился только потому, что мы этого захотели. Если бы не мы, у парня не было бы проблем. Но мы встретились, он родился, и уж теперь мы не подведем». Это было чудесно, забавно и очень ответственно.

А однажды, помню, туплю на работе после какого-то отвратительного дня, собираюсь окончательно расстроиться и вспоминаю, что Гас сидит сейчас в своем маленьком стульчике на кухне, в вязанной жилетке и носках, и ест свою первую в жизни изюминку. И понимаю, что это важнее всего. И рабочие неприятности на фоне этого события сразу бледнеют и тухнут.

А теперь он говорит: «Так мило, когда ты пытаешься драться!» Или, что хуже, сидит на диване с планшетом и огрызается.

Теперь это просто взрослый человек, к которому ты чувствуешь большую любовь, а вернее нездоровое бессознательное обожание, которому ты уже обязательно что-то испортила (и ему будет, что рассказать своему психоаналитику про детство), в чье пространство тебе нельзя вторгаться и которому ты никогда не можешь позвонить, когда скучаешь, — чтобы не портить еще больше. У него свои дела и маршруты, у него блондинка на экране телефона, и уезжая в трехнедельную экспедицию, он надевает жуткий камуфляжный костюм, взваливает на себя 25-килограмовый рюкзак и говорит: «Не надо меня провожать».

 



Искусство общения: ЧТО мы говорим и КАК нас понимают

Не переживайте! ВАШ поезд от вас никуда не уйдет

 

Может, надо было догонять его с криками: «Ты забыл влажные салфетки!» Обнимать на перроне, просить, чтоб был внимательным, старался не промочить ноги, не забывал про ГОЛОВНОЙ УБОР? Ведь, наверное, пока у него есть я, и я помню, каким было то родимое пятнышко и та изюминка, мне нужно быть в образе, и говорить то, что говорят все мамы на свете.

А я опять послушалась и не пошла на вокзал. Потом оказалось, что только я одна. Всех остальных мальчиков провожали. И вот он уже давно вернулся, а я никогда не перестану жалеть, что не проводила…опубликовано 

 

Автор: Полина Санаева

 



Источник: sopli-i-vopli.ru/deti/dolgoe-proshhanie

Неуслышанные дети – несчастливые взрослые

Поделиться



У каждой семьи и у каждого рода есть своя драма или даже трагедия. Маленькая или большая, явная или тайная, замалчиваемая. Но она есть. Она может тянуться долго, передаваться из поколения в поколение.

К примеру, когда-то в роду все мужчины погибли на войне, и женщины стали «сильными». Или имущество все нажитое забрали, и чувство «неуместности» в этом мире фоном постоянно преследует и передается из поколения в поколение.

Вот уже и внук купил вторую квартиру, сын построил дом, брат оформил собственность на землю. А ощущение, что «все заберут» или «этого все равно мало» где-то присутствует. Оно, возможно, совсем неосознанное и переживается только как слабораспознаваемый дискомфорт или тревога, от которых сложно заснуть. Или которые все время сопровождают один и тот же сон.





Избавиться от переживаний и чувств

 

Но мы привыкли уходить от переживания чувств. В мысли, решения, действия, разговоры. Когда-то этим спасались наши предки. Не было времени переживать, не было времени использовать свой чувственный опыт во благо. Нужно было выдать «на гора» что-то рациональное, чтобы успокоить и себя, и других.

И выдавали. А переживания — запихивали внутрь, как старую одежду в дальний угол шкафа или отставляли прочь, как ненужный хлам — в кладовую.

И, может быть, уже сейчас у нас есть время, чтобы «распаковать» этот багаж переживаний. Ведь он не может быть искоренен, он с заядлой методичностью дает о себе знать изнутри. Но механизмов нет. И навыка нет. Все, чему нас учили было совсем противоположным: подавить переживания.

«Травматическое» воспитание

 

Во многих случаях психику человека травмирует совсем не то, о чем мы на первый взгляд думаем. Например, мы хотим уберечь ребенка от каких-то взрослых конфликтов или сложных событий — когда кто-то умирает. Мы думаем, что именно это травмирует его больше всего.

Но часто невероятный ущерб мы наносим детям (или нам наносили родители) в обычные дни, когда ничего особенного не происходит и все вроде бы «спокойно». Тогда, когда мы не можем услышать переживания ребенка и отразить их.

Именно в такие обычные «каждодневные дни», когда мы просто глухи (и к себе, в том числе) к тем, кто запрашивает у нас такого внимания, мы наносим сильную травму.

И если мы делаем это, то это значит только одно: с нами, в свое время, делали так же.





Самое главное для человека — его целостный образ собственного Я

 

То, как мы себя внутри ощущаем, что о себе знаем и думаем, что себе позволяем, как к себе относимся, и составляет общее переживание «счастливости» или «несчастливости» бытия. Даже не так важно, много или мало у нас денег, живем мы в семье или самостоятельно, какая у нас профессия, много ли друзей или связей. Это не так важно. Ведь если образ Я не сформирован — или только частично сформирован — мы будем страдать от этого каждый день и каждую минуту. И никакие внешние события не смогут залепить дыры в нем — то есть дыры в нашей собственной душе.

 

Что такое образ Я

 

Это вся «база данных», которая отвечает на вопрос «кем я являюсь?». Это миллионы смыслов, понятий, утверждений, закономерностей. Целая библиотека. Мы ее накапливаем в детстве и доращиваем во взрослом возрасте.

По идее, к совершеннолетию, образ Я должен полностью сформироваться для того, чтобы человек смог психологически жить автономно и не нуждаться в родителе, который будет о нем заботиться.





Но, как Вы понимаете, такое происходит очень редко. Травмированные родители не могут вырастить и качественно отразить ребенка так, чтобы он стал зрелым и психологически автономным.

Они способны дать ему только то, что имеют сами: если их психологический возраст 5 лет — то и ребенку «выше не прыгнуть».

К примеру, как может папа или мама, которые всю жизнь привыкли подавлять или «отодвигать» собственную тревогу или бессилие, отразить ребенка, тревожащегося перед важной контрольной, обработав и вернув ему его чувства? Да никак. Могут ли они сказать: «Да, сын, ты сейчас волнуешься, тревожишься, так как не уверен, сможешь ли успешно ответить на все вопросы и получить тот бал, на который рассчитываешь»? Не могут. Они просто не смогут заметить, что их сын это все переживает, так как и в себе этого не замечают. Что мама или папа скажут ребенку? Конечно: «Перестань ныть, иди еще раз повтори алгебру!». Или «А я тебе говорила, что надо было вовремя все домашние задания делать! А теперь — получай!».

И таких примеров ответов взрослых можно привести массу, и Вы из своего опыта можете их вспомнить, я уверена, многочисленное количество. И, самое интересное, что если Вы вспомните еще свое детское ощущение после таких слов родителей, то, скорее всего, им окажется чувство глубокого одиночества, обиды, вины и стыда.

А ведь почему родители так отвечают? Ведь они же не хотят нарочно загнать собственное чадо в этот комплекс неприятных переживаний. Не хотят, конечно. Просто им в этот момент совсем не до ребенка! Они ведь со своей тревогой хотят справиться. Они ведь сами-то не умеют ее обнаружить, не умеют выдерживать, переживать, не умеют «распаковать».

И самый привычный способ, чтобы самим не тревожиться — заставить ребенка скрывать от них свои переживания, чтобы он им «не фонил» этим и не будоражил их собственные малопереносимые и малоосознаваемые чувства.

И так может быть во многих-многих случаях, когда ребенку приходится сталкиваться с тем, что никто в этом мире, даже самые близкие и авторитетные люди, не может вынести его чувств, и объяснить, что же с ним такое происходит. Так формируется «дыра» в образе Я. Потому что там для меня теперь — «слепое пятно», куда у меня нет доступа. Я его не могу и не смогу теперь ни пережить, ни осознать.

Именно с такими «дырами» в образе Я клиента потом и имеют дело психотерапевты по большей мере в индивидуальной психотерапии, когда встречаются с подробной историей развития пришедших на консультацию мужчины или женщины. Впоследствии наша работа будет состоять в том, чтобы «доделать» в каком-то смысле работу родителей клиента — услышать и отразить выдавленный и отодвинутый из зоны переживания и осознавания опыт.

 

Чем мы можем «залепить» дыры в образе Я

 

Дыры в образе Я психика пытается «заделать» — потому что, так или иначе, стремится восстановить свою целостность. С дырками «на штанах», даже если эти штаны — в голове, жить приходится сложно.





Это то, с чем напрямую работает гештальт-терапия.

1. Со слиянием. «Дыра» в образе Я кровоточит, важно как-то умерить это страдание. В слиянии со страданием, мы ищем кого-то, кто сможет эту боль хоть немного унять. Обычно, это объект будущей зависимости. Мы начинаем, к примеру, объедаться или курить, как только чувствуем свое «слепое пятно». Или «сливаемся» в образе Я с другим человеком, чтобы об него как-то сбалансировать свое эмоциональное состояние.

В детстве это могло проявляться так. Пример: мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама быстренько ему дает вкусную конфетку или много вкусных конфет. Или что-то покупает в магазине, игрушку. Конечно, она так справляется со своими чувствами по поводу сына и его ситуации. В результате, наш будущий клиент, который пришел на терапию, не может стравляться со сложными переживаниями — он их заедает, запивает, страдает шопоголизмом или состоит в созависимых отношениях. А, может, и все это вместе присутствует в его жизни!

2. С интроектами. Это сложное слово, которое по-другому значит «установки, стереотипы». Например, наша ситуация: мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама, к примеру, не чувствительна к обиде сына и не может отразить ее ему. Вместо этого она выдает ему интроект: не плачь, ты же мальчик! (то есть, «мальчикам плакать нельзя»). У ребенка в душе такая цепочка: мама не может помочь разобраться с чувствами-формируется «дыра» в образе Я — дыру нужно залепить установкой «не плачь». Если такой воспитательный прием мамы повторяется регулярно, у ребенка формируется навык (который потом станет бессознательным), что если хочется плакать, то слезы и, собственно, чувства, которые они вызывают, нельзя ни переживать, ни показывать.

Потом на терапию приходят клиенты, которые, к примеру, всю жизнь терпят обиды и не позволяют себе чувствовать (а вместе с тем и принять верное решение, чтобы перестать терпеть и попробовать что-то иное).

3. С ретрофлексией. Это слово значит «поворот на себя». Наша ситуация: мальчик прибегает к маме и плачет: его толкнули в садике. Мама, допустим, вообще не обращает внимание на его состояние — как будто бы этих слез и нет (или реагирует так, как в случае с интроектами). При многократном повторении такой реакции, мальчик больше не плачет, а начинает заболевать, к примеру, если его обидели. Или жаловаться на что-то, что у него болит. Тогда мама включается и начинает его замечать, заботиться, лечить.

Такой клиент в терапии — страдающий психосоматическими заболеваниями. Его тело остро реагирует на подавленные эмоции. У него болит голова, возможны даже мигрени, колит в сердце, защемляет спину. Он часто простуживается. Прямо на сессии — краснеет, бледнеет, замирает, задерживает дыхание и т.д.

4. С дефлексией. Перенаправлением энергии контакта с потребностью в другое русло. Наша ситуация: мальчик прибегает к маме и плачет, его толкнули в садике. Мама: «ой, смотри, какой интересный мультик показывают! Твой любимый! А мы с папой вчера тебе купили самолет!». В психике мальчика изменения. Он перестает плакать и идет смотреть мультик, интересуется самолетом и «забывает», что его толкнули. Но организм не забывает.

В терапии такие клиенты не могут удерживаться в одной теме — как только им дискомфортно, они перескакивают на очередное «забалтывание» или какую-то историю, чтобы не переживать боль и не «распаковывать» стоящую за ней потребность (этот навык не сформирован).





Также интересно: Секреты гештальт-терапевтов — как улучшить свое общение с людьми  

Барбара Майерхофф: Как мы выращиваемт душу

 

Я описала лишь некоторые механизмы, которыми психика пытается как-то восстановить свою целостность, используя механизмы прерывания контакта с потребностью. Описание достаточно упрощено для понимания, эти механизмы могут переплетаться, работать все сразу и в одном месте, или по отдельности — в разных.

Наверное, Вы уже поняли:чтобы остановить передачу травматического опыта из поколения в поколения, необходимо, прежде всего, заняться распознаванием и доработкой собственных «слепых пятен» или недостроенных частей идентичности. И тогда не придется травмировать детей, а им — своих детей.

В этом смысле психотерапия — тот способ, которым можно себя достроить, наконец-то быть услышанным и отраженным психотерапевтом в тех местах, где этого опыта не хватило. И тогда картина образа Я станет более гармоничной и цельной.опубликовано 

Автор: Елена Митина 

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: elenamitina.com.ua/publications/neuslyshannye-deti.html

Как я научилась доверять своим детям

Поделиться



… и зачем вообще это было нужно.

Я стала учиться доверять своим детям, когда родился мой третий ребенок. Я разрывалась между новорожденным, трехлетними дочерями-близнецами, стремлением в принципе быть идеальной мамой (чтобы порядок в доме, добеременный вес, доверительные отношения с мужем и вечно радостное выражение лица) — и желанием спать. 

Все это едва не закончилось настоящей катастрофой, благодаря которой, однако, я вот что поняла. 

Для того, чтобы не просто выжить, а жить с удовольствием, мне нужно научиться доверять. Себе. Детям. Людям. Жизни.





Без доверия собственным детям, без уверенности в том, что они сами все сделают хорошо (без подсказок и даже иногда без разрешения), жизнь с ними может быть какой угодно идеальной — распорядок дня, дисциплина, порядок, успеваемость, вот это вот все — но она не будет радостной. В ней не будет счастья открытия и узнавания друг друга. В ней не будет роскоши общения с теми людьми, которые родились моими детьми. Кайфа не будет. А ведь хочется. 

А доверие к детям — это что? Это стиль жизни. Привычка, которую можно выработать. 
 

Поэтому, когда к моим детям приходят гости, я ухожу в свою комнату, закрываю дверь и сажусь работать (читать книжку, рисовать, плевать в потолок), принимая как норму вопли, топот и грохот из-за двери.

Они же дети. Они бегают и орут. Это ок. Но я знаю, что шкаф они на себя чисто физически уронить не смогут, и уверена, что в комнате нет ничего опасного вроде битого стекла, рассыпанных иголок, брошенных ножей. Все остальное — несмертельно. Кроме того, дети знают, что любой бардак они будут убирать сами, так что особо по прилавку не гуляют.

Конечно, я пару раз выйду из своей комнаты: подсказать поставить на стол печенье и напомнить, что совсем громко орать все-таки не нужно, я вообще-то работаю в соседней комнате и меня надо учитывать. Но входить к ним каждые пять минут и «занимать их», это чересчур. Это же их гости, и они лучше знают, во что им интереснее друг с другом играть. 

И это не пофигизм, как считают некоторые бабушки. Это именно доверие. Они дети. Не нужно постоянно ждать от них глупостей и гадостей. Они их не сделают. Разве что действительно случайно. И будут очень переживать потом. 

Чего мне вся эта философия доверия стоит? Мне, перфекционистке с комплексом отличницы и постоянно включенной функцией гиперконтроля? О! Об этом я много могу рассказать, ведь путь к тому, чтобы начать доверять детям, занял у меня не один год.

Сначала, пока они были маленькими, я была диктатор. Я четко и коротко говорила, что кому делать. Но довольно быстро мне эта роль наскучила.

Разве я генерал, они — мои солдаты, вокруг нас война, и мы тут все вместе спасаем себя и родину в придачу? Совсем нет. Тогда зачем приказывать?

Совершенно незачем. И я начала с детьми договариваться. Это оказалось непросто. Выяснилось, что у них по любому поводу есть собственное мнение, которое, почувствовав ветер перемен, они тут же начали высказывать. И тогда в доме началась непрекращающаяся ни на секунду дискуссия. Говоря проще, базар. Так что это оказался не пригодный для жизни многодетной семьи вариант. Все-таки мнения мнениями, но зимой шапку надевать надо, что бы ты на эту тему не думал. Поэтому выбери из пяти предложенных, какая именно шапка тебе нравится, и уже пошли гулять, иначе весь день так и проспорим в прихожей, обсуждая шапку в минус двадцать. Глупо. И времени жалко. 
 

Так постепенно в жизни нашей семьи появились правила, которые уравновешивают между собой доверие и безопасность:

- есть вещи, которые делать нельзя никогда: драться на лестнице, высмеивать друг друга, швыряться едой, хамить старшим и т.п.

- мы всегда одеваемся по погоде, и главное (куртка или ветровка, сапоги или кроссовки) решаю я, мама, а дети могут выбрать цвет кроссовок и т.п.

- семеро (то есть, в нашем случае, четверо) одного не ждут: не можешь быстро принять решение, значит, за тебя решат другие, но никто не будет стоять и париться в прихожей, ожидая, пока ты поймешь, красный или зеленый помпон больше подходит твоему сегодняшнему настроению.



Для себя же самой я выработала следующие правила, соблюдая которые мне легче доверять своим детям, то есть быть мамой спокойной и уверенной, а не нервной и задерганной «в-каждой-бочке-затычкой»:

- я не проверяю домашнее задание и рюкзаки на завтра в школу — это зона ответственности детей, и я сознательно приучаю их к тому, чтобы они за свои дела отвечали сами. Если забудут положить краски, то получат двойку по ИЗО, и в следующий раз гарантированно перепроверят все сами несколько раз;

- я не слежу за порядком в детской. Они знают, что если соврут, сказав что убрались, то будут наказаны и все равно должны будут прибрать все, но уже не по доброй воле, а из-под палки. А они дети умные, и выбирают меньшее из зол;

- я честно говорю детям, что устала, и прошу их — внятными и понятными им словами — оставить меня в покое или помочь мне;

- я говорю детям «спасибо», когда они мне помогают;

- я прошу у детей прощения, если ошибаюсь, кричу, принимаю неверные решения;

- я позволяю себе ничего не делать / валяться с книжкой на диване / тупить в телефон / выпить бокал вина в случае крайней усталости, чтобы не сорваться на детей по пустякам. Лучше пусть игрушки ровным слоем покрывают весь пол и на ужин будет печенье с молоком, а не паровые котлетки, чем я накричу на детей, убиваясь над плитой;

- я запретила себе чувство вины и угрызения совести, и освободившееся время трачу на рисование и велосипед. Я катаюсь на велике и рисую часто и подолгу, потому что потом я лечу по жизни, а не тащусь по ней, уныло погибая от ежедневной многодетной нагрузки и собственного несовершенства.

Но самое главное — я очень забочусь о том, чтобы быть с мире самой с собой, то есть доверять себе, своим желаниям, намерениям, увлечениям и даже страхам. Потому что точно знаю — только будучи в мире с собой можно быть счастливой. У счастливой женщины дети счастливы, а я искренне хочу, чтобы у моих детей было счастливое детство.опубликовано 

 

Автор: Катерина Антонова​

 

Также интересно: 10 вещей о маме, которые все-таки надо говорить ребенку​  

Как я перестала злиться на своих детей​

 



Источник: ponaroshku.ru/blog/kak-ya-nauchilas-doveryat-svoim-detyam/

10 побуждений, которые могут вас сделать счастливым или несчастным

Поделиться



Ирония состоит в том, что одно побуждение, которое делает вас счастливым, способно трансформироваться в свою полную противоположность и приводит к тому, что вы чувствуете себя раздраженным и недовольным своей жизнью.

Рассмотрим эти побуждения и попробуем выяснить, почему так происходит и что необходимо сделать, чтобы хорошие побуждения не переходили в плохие.

 





©Emanuela Lepadatu

Счастье — понятие очень сложное, чтобы можно было определить его словами, однако есть три вопроса, ответы на которые позволят вам понять, идете ли вы в правильном направлении.

  • Живу ли я полной и насыщенной жизнью?
  • Люблю ли я искренне то, чем занимаюсь?
  • Имею ли я смысл?
 Вполне возможно, что получив ответы на эти вопросы, вы если и не почувствуете себя полностью счастливым, то осознаете, что очень близки к этому и все правильно делаете. Десять чувств, впечатлений и ощущений, которые переходят из одного в другое, и помогут понять, что делает вас счастливым, а что несчастным.  Изменение и страдания от изменений Когда мы меняемся или переживаем новый для нас опыт, мозг производит некоторое количество дофамина, который делает человека счастливым и мотивированным. Кто-то считает, что дофамин влияет только на удовольствие и не имеет отношения к счастью, однако это очень связанные вещи и их нельзя разделять.  Конечно, удовольствие не может считаться полноценным счастьем, потому что является сиюминутным, однако без удовольствия невозможно прочувствовать счастье до самого конца.  Участки мозга, которые отвечают за оба процесса, являются идентичными. Вы можете испытывать удовольствие и не быть счастливым в принципе, но не можете испытывать счастье без удовольствия. Не все изменения полезны для нас. Не только потому, что человек становится хуже как личность, но и по причине того, что изменение ассоциируется со страданиями от изменений. Первый тип страдания — это ощущение того, что мы что-то теряем. Это имеет смысл, потому что если мы хотим стать более оптимистичными, мы теряем внутренний пессимизм. Мозгу комфортно оставаться в том состоянии, которое он уже знает, поэтому даже позитивное изменение может восприниматься как негативное состояние от потери старого. Обдумывание перспективы новой работы может привести к печали, потому что мы привыкли к старой. И неважно, что новая работа принесет только преимущества, мы хотим оставаться в комфортном состоянии.  Когда мы садимся на диету, мы испытываем страдания от того, что больше не сможем употреблять вкусную и привычную пищу. Второй тип страдания — боязнь менять свою личность. Привычки настолько въелись в наше сознание, что новая привычка становится поистине болезненной. 

Третий тип страдания — ощущение, что результат изменения принесет боль. Мы думаем, что лучше не станет, сомневаемся что нам будет так же комфортно. Мы можем представить картину будущего, в которой мы стали более несчастны, чем сейчас. Даже если мы четко понимаем, что изменение принесет пользу, мозг все равно приводит странные аргументы и мы склонны поверить ему. Эти три типа страдания находятся в прошлом, настоящем и будущем, что делает нашу задачу немного сложнее. Фокусируйтесь только на позитивном влиянии изменений. Распознавайте все сомнения и прорабатывайте каждое из них отдельно. Развивайте оптимизм и веру в себя. 


​©Emanuela Lepadatu Вызов и боязнь провала  Чтобы развить свой потенциал, мы должны бросать себе новые вызовы. Когда мы бросаем вызов и достигаем цели, это переводит нашу личность на новый уровень. Человек чувствует, что достиг чего-то существенного и это дарит ему ощущения счастья и значимости.  Счастье возникает, когда мы добиваемся новых вершин, гордость за самого себя нас переполняет и мы испытываем блаженное чувство.  Некоторые люди любят себя просто за то, что они существуют, однако нельзя сказать что это уважение заслуженное.  Истинное самоуважение возникает когда вы понимаете, что сделали что-то, повысили свою планку и придерживаетесь ее. Другие люди видят это и начинают уважать вас. Все это вместе дает настоящее ощущение счастья. Михай Чиксентмихайи в своей книге «Поток» описал состояние, возникающее у человека, когда он ставит для себя задачу, которая немного сложнее, чем все то, что он делал до этого — это удерживает интерес к процессу и вызывает огромный прилив радости после достижения успеха. Если задача оказывалась слишком сложной, человек терял уверенность в себе и получал стресс вместо счастья. Боязнь провала является следствием вызова, если мы не очень уверены в себе и своих способностях. У многих людей боязнь провала возникает автоматически после любого вызова. Вот с такой привычкой нужно бороться. Нет ничего страшного в небольшой порции страха, который возникает перед сложным вызовом, но если страх появляется в любой ситуации, это ненормально.  Приучите себя к мысли, что вы растете, когда ставите себе серьезную цель. Никто не может дать вам гарантии, что вы достигнете успеха, но в процессе пути вы получите огромное количество опыта и научитесь многим вещам. Всегда помните не о конечной цели, а о пути. Подмечайте как стали чуть умнее и опытнее, это будет вас двигать вперед. Не думайте о провале, сделайте все возможное, а там будь что будет. 

Творческое самовыражение и беспокойство о времени и награде 

Когда вы создаете что-то новое, этот процесс полностью поглощает вас. Любой вид творчества делает человека счастливым, потому что представляет собой рождение новой идеи, чего-то ранее не существовавшего. Радость от создания нового нельзя сравнить ни с чем другим. Вы дали жизнь новой идее и это делает вас счастливым. Творческая задача выполнена, вы достигли цели, а значит можете быть довольны собой и уважать себя. Вы демонстрируете свою уникальность. Все считают себя уникальными, однако это мнимая уникальность и она ничего не значит. Поэтому творчество красноречивее любых слов. Оно показывает вам и другим, на что вы способны. Любое творчество требует времени. Это останавливает многих. Даже когда человек понимает, что может придумать творческое решение за несколько минут, он выбирает простое действие на автопилоте. Такой человек считает, что у него нет времени на творческий подход, потому что нужно действовать. Мы забываем, что мыслить творчески — это значит мыслить эффективно. Великие дизайнеры создают не просто красивые вещи, они создают прежде всего функциональные вещи. Если мы потратим пару минут на поиск креативного решения, то выиграем значительно больше времени, чем если просто необдуманно действуем. Помните об этом всегда. Воплощайте в жизнь маленькие идеи и готовьте себя к великим.  

Знакомства и боязнь отказа  Новые люди позволяют нам почувствовать себя живым, быть более наполненными эмоциями других людей. Конечно, счастье всегда внутри нас, однако наличие приятных и талантливых людей делает жизнь более насыщенной и полной.  С другой стороны, многие люди боятся быть отвергнутыми как на стадии знакомства, так и в процессе дружбы и общения. Этот страх сидит глубоко и уходит корнями в детство — когда ребенка не принимают в новую компанию, он замыкается в себе. Проходят годы, а боль отказа остается.  Нам нужно понимать, что все не так плохо, как кажется. Многие люди сами ищут знакомства, поэтому если мы распознаем их в толпе, то сможем завести прекрасную дружбу. Даже те люди, которые кажутся замкнутыми в себе, на самом деле жаждут знакомств.  И пусть человек, с которым вы пытаетесь познакомиться, отказал вам в дружбе, это не повод посыпать голову пеплом и считать, что жизнь на этом закончена. Не расстраивайтесь и ищите дальше. В мире полно прекрасных и интересных людей. Учитесь находить подход к людям и понимать, как располагать их к себе.  Значимость и ограниченность времени  Если вы чувствуете себя значимым, вы счастливы. Если вы значимы для своей семьи, для своих сотрудников и друзей, вы получаете ответ на вопрос «Имею ли я смысл?». Счастье возникает, когда вы чувствуете, что нужны близким людям и что они ценят вас. Для того, чтобы стать значимым, нужно сказать НЕТ многим другим делам и перестать отвлекаться на ненужные вещи. Это приводит в ступор многих людей. Быть значимым трудно, поэтому они тратят время на что-то другое. Это противоречие разрешается неэффективным способом и приводит к ощущению несчастья.  Также интересно:  Страдания – легитимный способ расслабиться  Чувства и эмоции — указатели на пути   Перестаньте фокусироваться на вещах, которые приводят к сиюминутным удовольствиям и сосредоточьтесь на том, что для вас действительно важно. Ведь семья для вас имеет самое большое значение в жизни, так сделайте так, чтобы она вами гордилась.опубликовано     

Источник: www.transurfing-real.ru/2016/10/blog-post_476.html

7 вещей, которые я ненавидел в школе, а зря

Поделиться



Вспомните, что вас раздражало в школьные годы. А теперь подумайте, что из этого вы бы с удовольствием вернули.

Этот пост — гимн упущенным возможностям, исповедь выросшего школьника. Много раз после окончания школы я ловил себя на мысли: «Эх, и почему же я тогда?..». Раз я уже не школьник, а взрослый человек, я решил сесть, проанализировать упущенное и записать в назидание потомкам. Вот что я упустил, когда учился в школе.

Естественные науки

Я не учил предметы естественно-научного цикла. Прогуливал биологию, игнорировал географию, запустил физику с химией — и после уже не наверстал.





Аркадий Шишкин «Мечтатели», 1925 г. Источник: russiainphoto.ru

Не обладая крепкими базовыми знаниями в этих областях, буду откровенным, я чувствую себя человеком несколько неполноценным. А если к этому прибавить ещё и алгебру с геометрией на уверенную «троечку», то получается, что о настоящем мире я почти ничего не знаю.

Провал в естественных науках — это окружающая тебя тьма незнания или недознания. Что есть воздух, которым ты дышишь, что есть земля, по которой ты ходишь? Простые вопросы ставят меня в тупик.

Иностранные языки

Второй смертный грех. Об этом и говорить сейчас сложно: как можно было не учить должным образом хотя бы английский язык, что за безалаберность?





Сергей Васин «Юные дикторы», 1949 г. Источник: russianphoto.ru

 

Когда говорят известную фразу про «без иностранных языков сейчас никуда» — это верно, но не очень точно. Слишком обращено в сторону карьеры, успеха. Важнее то, что без знания языков ты очерчиваешь вокруг себя колдовской (и очень узкий) круг. Вне этого круга — великое множество знаний и смыслов, к которым не пробраться без серьёзного боя.

А еще и художественную литературу в оригинале не прочесть. Тут уж целые художественные миры искажаются и упрощаются.

Система закрепления изученного материала

О, эта надоевшая фраза: «повторение – мать учения». Бывают банальные истины, но сформулированы они ужасающе точно.



Всеволод Тарасевич «В классе во время занятий», 1956 г. Источник: russianphoto.ru

Тогда это звучало тоскливо: открываем дневники, записываем домашнее задание, параграфы 1-10 на страницах 56-58, упражнения 21-25, выучить правила № 3 и 5. Ты понимаешь, что убьёшь ещё уйму времени на эти уроки, прежде чем займешься действительно важными и интересными делами.

А сегодня ты уже понимаешь, чтобез закрепления материал попросту плохо усваивается. Прочитанные «с монитора» статьи быстро забываются. Прослушаешь лекцию – и удивляешься, как мало осталось в голове. Не помешало бы написать упражнение по этой лекции, а после ещё и разобрать незнакомые слова. Этимологически. И по морфемам. И ещё…

Аналогично и с другими предметами: можно заполнить табличку с датами, раскрасить контурную карту, помучиться над уравнением… Не так уж и плохо, если осознаешь, что это приведёт новоприобретенные знания в какой-никакой порядок.

Стоит заметить, что отчасти обозначенную проблему решают те онлайн-курсы, где существует серьёзная система закрепления и проверки материала.

Доклады «от руки»

Может быть, это сегодня слишком консервативно. Звучит старомодно и немного высокомерно, как доводы про преимущество бумажных книг над электронными: шелест страниц, запах – да ну, что за ханжеская лирика.





Урок в школе грамоты при рабочем клубе «Красная звезда», 1923 г. Источник: russiainphoto.ru

Но я до сих пор помню, как долго и скрупулёзно оформлял доклады по истории, помню, как зарисовывал из энциклопедии по биологии цветы, как выводил латинские названия. Конечно, всё это требовало много времени и утомляло.

Сейчас же торжествует мгновенный копипаст. Естественно, качество осмысления материала страдает. На этот материал просто тратится меньше времени, чем при переписывании. И это играет решающую роль при запоминании

Труд

Уроки «труда» за уроки не считались. Два академических часа тратились обычно на замаскированное безделье.





Ученики за работой в столярной мастерской, конец 1920-х Источник: russianphoto.ru

Как построена программа для мальчиков: сначала долгая и нудная техника безопасности, потом – чертежи примитивных досок с двумя отверстиями и, наконец, недолгая работа за станком. Итог – деревянная коробка. С отверстиями или без.

Смотрится, наверное, скучновато. Но чуть модернизировать этот предмет, окунуть его в быт, и получилось бы по крайней мере полезное времяпрепровождение. Не на коробках, конечно, нужно было фокусироваться, и не на станках, а на вопросах насущных. Вероятно, программа технологии, по которой обучался я, с советских временен не перерабатывалась и итогом этой программы должен был быть ученик, способный встать за станок.

В наше время стоило бы ориентироваться все же на дом, а не на завод. Электрические приборы и оборудование, сантехника – мало разве знаний, которые пригодятся человеку в быту?

Хотя и токарный станок, возможно, не стоит сбрасывать со счетов. Такой труд руки должны помнить – как помнят у, казалось бы, безнадежного героя фильма «Когда деревья были большими».

Поэзия и проза наизусть

Учить стихотворения мне не нравилось. Во-первых, я плохо их запоминал, во-вторых, рассказывал без выражения, и в-третьих, до поры поэзию не понимал и относился к ней скептически.





Всеволод Тарасевич «На уроке в классе», 1963 г. Источник: russianphoto.ru

Но куда хуже, когда требовалось заучивать наизусть прозаические отрывки. Хрестоматийные «дуб», «небо Аустерлица», что-нибудь из Паустовского или монолог Кулигина из «Грозы». Приходилось переписывать их, носить мятую бумажку с собой и истирать слова до монотонной мелодии, где исчезает смысл и остается только интонация. Жестокие нравы, сударь.

Сейчас же мне всё чаще встречаются такие отрывки, строки, которые хочется носить с собой всегда и везде. Но память, увы, за школьные годы должным образом не натренирована. Такая петля.

Режим

Завтра опять в школу. До сих пор эти слова окрашены трагической интонацией.





Всеволод Тарасевич «Мальчики в школе», 1961-1970 гг. Источник: russianphoto.ru

Нужно идти к первому уроку, тратить строго определенное время на изучение конкретных дисциплин, дома эти дисциплины закреплять, отчитываться перед учителями и родителями… Тоска, рутина дней.

Что в этом хорошего? По крайней мере, ты можешь отвечать за то, что твоя голова включится к девяти часам утра. Что ты потратишь-таки время, отведенное на изучение дисциплины под названием «История», на изучение этой самой истории (насколько эффективно – вопрос иной). И план будет действовать не день, не неделю, а месяцы. Хотел бы я сейчас гарантировать себе занятия историей с 8:30 и до 9:15 три раза в неделю. Увы, страдает самоорганизация — страдает и всё остальное.

 



Старец Паисий Святогорец: Родительское благословение – это величайшее наследство для детей

Чтение на осень: 11 книг из обязательного списка Гарвардской школы бизнеса

 

А кто-то ещё может скучать по физкультуре, по музыке, по урокам литературы, где заставляли заниматься упражнениями, слушать Чайковского, читать Чехова. А взрослому человеку времени хватает только на пролистывание новостей по дороге на работу. Есть о чём поностальгировать.опубликовано 

  Автор: Георгий Меньшиков    

Источник: newtonew.com/discussions/7-school-things-i-want-to-get-back

Родовые истории или о незавершенных детских процессах

Поделиться



Вы уж простите, что я по кругу все об одном и том же — детско-родительские, детско-родительские, детско-родительские. Понятно, что высокие страдания о неразделенной любви, поиск того самого «единственного и неповторимого», радостные стартапы и масштабирование своего уникального бизнеса, финансовая свобода и многое другое увлекают ум гораздо сильнее, чем прозаический разбор отношений с невсегда интересными родителями, бабушками и дедушками и их сценариями поведения.

Что в них копаться-то, правда же? Мы-то вообще другие, у нас все отличается от них, мы другое поколение и своих детей воспитаем уж точно не так, как родители нас воспитывали, но почему-то кругом миллионы историй, похожие друг на друга как капли воды.

На вопрос «разбирали ли вы свои детско-родительские?» типичным ответом в большинстве случаев является «а у меня там все нормально, у нас хорошие отношения с родителями, разбирать нечего» либо «да там вообще кошмар, лезть и не хочется во все это». В этой статье мне хочется просто поделиться некоторыми наблюдениями, может быть они помогут снизить уровень неопределенности в вашей жизни.





ИСТОРИЯ ПЕРВАЯ

Про неповторимую, уникальную, умопомрачительную, сногсшибательную неразделенную любовь, ну либо расставание болезненное, когда вы продолжаете любить и ждать, а вас нет. 

«Вы не понимаете, у меня ни с кем такого не было!», «это что-то неописуемое», «мы с прошлых жизней вместе», «у меня необъяснимый резонанс на человека», «он(-а) просто еще не понимает, что у нас может быть все хорошо, я ему докажу», «мы понимаем друг друга с полуслова» ну и все такое.

Скорее всего, история с расставанием или отвергнутостью зацепила какую-то незавершенную историю из вашего детства: кто-то из родителей ушел из семьи или умер, отец пил, был социально неадекватным, не очень реализованным в профессии, агрессивным, не умел выражать нормально любовь, чувства до конца не прожиты (стыд, страх, горевание по потере и т.п.), поэтому женщины чаще всего выбирают эмоционально недосягаемых и отстраненных мужчин, изо всех сил пытаются их спасти, завоевать, доказать, что заслуживают любви, а мужчины застревают в историях, где женщина постоянно ставит завышенные требования, до бесконечности отвергает, унижает, обесценивает его и много чего другого происходит в таких историях.

Невозможно описать в одной статье все возможные варианты семейных драм, но логика такова, что вы не прожили в детстве до конца чувства, которые положено проживать при боли, страхе, потерях и т.п., это заставило подстраиваться под внешние обстоятельства, и жизнь изо всех сил старается вытащить вас из маски, вернуть к самим себе.

Болезненные процессы, но полезные, если увидеть в отвергающем нас партнере не незаменимого человека, а проводника, с помощью которого нам помогают исцелиться.

Работать нужно с собой и со своими сценариями, а не бегать за тем, кому вы пока что не особо нужны (возможны варианты, но начинать в любом случае с себя).

 

ИСТОРИЯ ВТОРАЯ

О мега-супер-пупер талантливых, ярких, интересных, обожающих своё дело личностях, у которых никак не устраивается личная жизнь, потому что «таким как я не положено», «я одиночка», «где найти пару такому, как я?», «все не то, скучно мне с ними».

Точнее, пара может быть и есть какая-нибудь, чаще всего из таких же одаренных и одиноких, но обычно все эти истории полны объяснений про великую непривязанность, свободную любовь, в общем, что угодно, только не про семью, детей, совместную жизнь до конца дней своих и т.п.

Женщины этого типа обычно «сильные», самодостаточные, деньги зарабатывают, ни на кого не рассчитывают, любят все контролировать, мужчины рядом с ними неплохо подстраиваются, умеют слушаться и принимать. Мужчины могут быть вроде как открытыми, даже финансово обеспеченными и не особо жадными, но брать на себя дальнейшую ответственность — это слишком.

Про родительские семьи многие из этого типа людей не особо любят говорить, потому что там может быть и не так все ярко, гладко и интересно, как хотелось бы. Часто примером являются такие же одинокие родители, либо перепутанные роли, где мама была ведущей и доминирующей, а папа не очень сильным тихоней таким, жили сами по себе, не умели сотрудничать, решать конфликты конструктивны и все такое.

Ссоры, которые неизвестно чем заканчиваются. В итоге, гораздо проще ребенку выстроить тот мир, в котором тебя любят за твои достижения в работе, тут многое под контролем и предсказуемо, а вот в отношениях непонятно что ждет. Чаще всего жизнь до бесконечности будет сталкивать таких людей «не с теми» до тех пор, пока тема отношений не выйдет на одно и главных мест, пока человек не начнется учиться сотрудничать, признавать свои ошибки, не всегда и во всем быть лучшим, терять контроль и т.п. До такого доходят далеко не все, но кому надо, тот доберется.

 

ИСТОРИЯ ТРЕТЬЯ

О невероятно красивых сказках, в которых все начинается просто удивительным образом, а потом откуда-то начинают возникать проблемы с финансами, пониманием, распределением ролей и много чем еще.

В наше время доступ к информации является настолько легким, что повторять умные фразы в принципе-то труда особого не составляет. «Мужчина ведет, женщина следует за ним», «каждый сам создает свою жизнь», «жизнь нужно прожить так, чтобы… и тут миллион формулировок», «любовь выше принципов», «добро победит» ну и все такое.

И большая проблема заключается в том, что многим из нас очень уж нравится слушать красивые слова, а на то, что реального подтверждения делами нет, предпочитаем закрывать глаза.

Влюбляться в потенциал, наделять человека теми качествами, которых в нем нет, выдавать желаемое за действительное — это мы большие любители. Пробуждение обычно является весьма болезненным, и такое можно наблюдать практически в каждых отношения, причем не только в отношениях с мужчиной или женщиной, но и в отношениях с детьми, родителями и другими родственниками.

Удобно видеть детей такими, какими рисовали их в воображении, поэтому огромное количество родителей предпочитают не замечать тот факт, что у ребенка большие достижения в учебе, но характер скверный, потому и личная жизнь не складывается никак, а уж то, что он может еще и пить-курить, быть «аномальным» в чем-то еще, и совсем не хочется замечать.

Очень интересно обожествлять мужа, жить его жизнью, следить за каждым шагом жены, круглосуточно решать проблемы родителей, детей, внуков, словом, заниматься кем угодно, только не собственным ростом и развитием, спасать весь мир, так и решившись спасти себя.

С чем сталкиваемся в итоге? Правильно, с обманутыми ожиданиями, с «неблагодарностью», с отстранением человека от нас, с обидами и многим другим. Зачем жизнь так поступает с нами? Чтобы вернуть к самим себе. Как все это связано с детско-родительскими? Чаще всего так, что в семье на протяжении многих поколений не было принято брать ответственность за собственную жизнь на себя, и нормой является перекладывать ее на других (на государство с правительством, например), а самим заниматься чей-нибудь еще жизнь.





На этом остановлюсь, историй много, но что хочу сказать. Хочу сказать, что почти невозможно найти в нашем настоящем процессов, не связанных с родительской семьей да и родовыми историями в целом. И если так подумать, что в мире есть еще, кроме родовых связей-то? 

Неплохо бы уже начать изучать все эти вопросы, поразбираться в теме, чтобы не наступать до бесконечности на одни и те же грабли. На консультациях, знаете, сколько историй можно услышать от одного человека, которому кажется, что все они такие разные у него, такие удивительные, такие необъяснимые, но основа почти всегда одна и та же — незавершенные детские процессы.

 



Тот момент, когда нужно просто сдаться...

Каждый платит по своим долгам

 

Понятно, что душа тянется к сказкам и чудесам, и это совсем неплохо, но если вы разберетесь в своих детско-родительских, поверьте, чудесами начнут видеться совсем другие вещи.

На здоровой стороне отношений жить гораздо проще, потенциал свой реализовывать тоже, учиться любить, дружить, строить долгосрочные связи тоже лучше на здоровую голову. Потому и не срабатывают советы «а ты не думай о нем», «уходи от нее», «нужно ценить себя, почему ты позволяешь так к себе относиться» и т.п, что там намешано гораздо больше, чем кажется.

Затяжные болезненные процессы чаще всего связаны с нашим детством, потому что касаются в большей степени нашего раненого внутреннего ребенка. Долгие разговоры все это, друзья мои, продолжать разбираться будем, но читать книги, слушать лекции и заниматься разбором своего мира каждому необходимо обязательно. Каждому желающему исцелиться, я имею в виду.опубликовано 

 

Автор: Дина Ричардс

 



Источник: www.facebook.com/dina.v.richards/posts/10153130228769452:0