Гордон Ньюфелд: Я не пытаюсь изменить мир, я пытаюсь вернуть родителям их природную интуицию

Поделиться



Ответственность появляется там, где вы по-настоящему должны отвечать за кого-то

Признаваться ребенку в любви, даже если тот нашкодничал, разделять с ним злость и разочарование, помогать ему переживать отрицательные эмоции и слезы тщетности, всегда быть рядом… Все это основы грамотного воспитания ребенка, по мнению канадского психолога, одного из главных трансляторов теории привязанности — Гордона Ньюфелда.





Когда слушаешь лекции Ньюфелда или читаешь его книги, то диву даешься — ну все же так просто! В теории — да, а когда дело доходит до практики, то появляются вопросы и одолевает неуверенность: «а как правильно поступить, а что лучше сказать, а не нарушаю ли я привязанность»…

В этом интервью Гордоном Ньюфелдом прокомментированы сложные для родителей ситуации:

-В России многие мамы работают. Когда ребёнку исполняется три года, они вынуждены выходить на работу, а ребёнка отдавать в детский сад. Ребёнок очень болезненно это воспринимает и не хочет отпускать маму от себя. И это стресс для всех — и для мамы, и для малыша. Как же сгладить эту адаптацию?

Прежде всего, необходимо помнить, что это ненормальная ситуация — насильно отдавать ребенка в сад. Это противоречит природе ребенка, его привязанностям и естественным потребностям его развития. В традиционных культурах на помощь в такой ситуации могут прийти бабушки и дедушки, к которым ребенок привязан, и взять на себя заботу о малыше, если маме необходимо выйти на работу.

-А если их нет?

Если подобная ситуация неизбежна, а вы хотите уменьшить негативное влияние на ребенка, прежде всего необходимо сохранить с ним связь либо помочь установить доверительные отношения с тем человеком, который будет о нем заботиться. А лучше постараться достичь и того, и другого.

Чтобы помочь ребенку сохранить с вами связь, важно работать с чувствами ребенка, например, дать ему поносить какую-нибудь вашу вещь (для девочки это может быть медальон с вашей фотографией) либо повесить вашу фотографию там, где ребенок всегда может ее увидеть. Существует много способов помочь малышу сохранить эту связь. Это может быть какой-то сюрприз от вас в его рюкзаке или ланчбоксе. Это позволит ребенку ощущать ваше присутствие в то время, когда вы не вместе. Все эти вещи мы годами практиковали со своими близкими до наступления цифровой революции. Придумать можно множество вариантов, нужно лишь проявить немного фантазии.

Все, что задействует обоняние, слух, осязание или зрение, помогает ребенку сохранить связь с вами.

Второе, что вам необходимо сделать — «свести» ребенка со взрослым, который будет заботиться о нем, сделать так, чтобы у ребенка возникла привязанность к нему, чтобы ему было комфортно находиться с ним. Например, где-нибудь в итальянской деревушке за ребенком будут присматривать бабушка и дедушка. А во французской деревушке все трехлетки будут ходить в детский сад, потому что французы убеждены, что культура передается посредством языка, они должны водить ребенка к тому, кто безупречно владеет языком. Воспитатель во французских яслях как бы выполняет роль бабушки, которая не конкурирует с родной матерью малыша. Все общение построено на этой неформальной, семейной основе, а значит, не таит в себе никакой угрозы. Малыши идут туда с удовольствием, так как это своего рода продолжение их семьи.

Но опять же необходимо помнить, что связь ребенка с вами необходимо всеми способами сохранить.

И ребенок должен иметь ощущение близости со своим воспитателем, но также знать, что мама и папа остаются с ним.

— Ситуация: родители разводятся, отец уезжает жить отдельно, но хочет сохранить привязанность с малышом. Как это сделать?

Если отец хочет сохранить свою связь с ребенком, в первую очередь, он не должен конкурировать с матерью. Потому что иначе ребенок, находясь с одним родителем, оказывается разделен с другим. В идеальных отношениях отец и мать не конкурируют друг с другом. Существует много способов сохранить связь, даже не живя вместе. Согласно моей модели, привязанность строится на таких чувствах, как симпатия, преданность, одобрение, любовь. Все это лежит в основе отношений. Когда ребенок еще совсем маленький, сохранить с ним связь можно только через отношения, а не через формальную опеку над ним.Формальное опекунство не гарантирует ровным счетом ничего, связь сохраняется только благодаря отношениям.

Отношениям, когда вы не отдаляетесь от ребенка, когда вы не ставите перед малышом выбор, с кем ему быть. Полноценная забота может осуществляться лишь в том случае, когда между родителем и ребенком установились отношения, основанные на чувстве значимости, принятии и одобрении. Такие отношения сближают больше, чем постоянное физическое нахождение рядом с ребенком.

— То есть, видя ребенка один раз в неделю по воскресеньям, все равно можно сохранить привязанность?

Несомненно! Когда кто-то по-настоящему вас понимает, вы становитесь близки с этим человеком, и близость сохранится, даже если вы не видите друг друга целый год. Потому что между вами существует связь. Люди не осознают, как много способов быть ближе к другому человеку существует и насколько сильной может быть привязанность, даже если этого человека нет рядом! Возможно сохранить связь даже с умершим человеком, чувствовать, что он постоянно находится с вами и присутствует в вашей жизни.

Родители боятся этого, потому что довольно поверхностно понимают понятие «связь», которое на самом деле очень глубокое.

Ребенок отдает свое сердце маме и папе, он эмоционально очень сильно привязан к обоим. Если ребенок не травмирован, он легко сохраняет эту привязанность. Проблемы начинаются тогда, когда мама или папа начинают общаться с ребенком так, что он уже не может быть близок к обоим одновременно. Тогда происходит раскол, который таит в себе большую опасность. Но работать можно с любыми случаями. Выход всегда есть.

Мы должны понимать, что связь с родителем — это жизненно важная потребность ребенка. Мы должны держаться за ребенка, а ребенок должен держаться за нас.





— Мама узнала о существовании слез тщетности и начала применять теорию на практике. Но столкнулась с непониманием подруг или родственников, которые считают это издевательством над ребенком. Как донести до них, что слезы тщетности — это нормально?

Наша культура действительно несовместима с этим понятием, умение и понимание были утрачены. Самое важное, что нужно помнить о слезах тщетности — дети не должны плакать в одиночестве. Они должны знать, что рядом есть человек, который их утешит, должны чувствовать себя в безопасности, когда плачут.

Когда рядом есть кто-то, кто готов утешить, ребенок не страдает.

Неправильно, если ребенок горюет и проливает слезы тщетности и разочарования в одиночестве. В такой ситуации дети всегда должны находиться в объятьях того, кто их успокоит. Когда так происходит, все расслабляются, все становится на свои места, потому что это так естественно, что кто-то близкий утешает тебя в твоих слезах.

Для ребенка слезы тщетности и утешение в этих слезах должны всегда идти вместе.

— Кстати, то же касается и тайм-аутов. Некоторые родители используют их, а другие считают их издевательством над ребенком.

Это не то, что нужно ребенку. Было две причины, по которым в 1998 году Американская ассоциация педиатров утвердила стандарт, рекомендующий всем родителям использовать этот метод. С одной стороны, они взяли за основу поведенческий подход, согласно которому важнейшей потребностью ребенка является связь со взрослым, и в этом они были абсолютно правы. Но они полагали, что прерывая эту связь, они могли преподать ребенку урок. Однако они не учитывали, что связь жизненно необходима ребенку, что подобные «уроки» вызывают у ребенка сильнейшие чувства тревоги и отчаяния.

А подобные эмоции очень тяжело переносятся детьми. И это разрушительно для отношений.

И вторая причина заключалась в том, что многие штаты были готовы принять закон о запрете телесных наказаний в отношении детей. Их беспокоило то, что родители бесконтрольно наказывали детей, а в то время существовало огромное движение против насилия в воспитании. Фактически целью этого нововведения было оградить детей от их родителей. Родители должны были отправлять детей в свою комнату, чтобы сами могли прийти в себя и остыть, вместо того чтобы ударить ребенка. Таким образом, они надеялись справиться с физическим насилием против детей.

В этом смысле отправить ребенка в свою комнату лучше, чем отшлепать его, раз родитель до такой степени не способен контролировать свои эмоции. Однако если тайм-аут используется, чтобы преподать ребенку урок, то это рождает сложные чувства, вредит отношениям между ребенком и родителем.

Отталкивая от себя ребенка, взрослый нарушает связь с ним.

Подобный опыт имел место в прошлом в различных культурах, когда провинившийся изгонялся из поселения или отлучался от церкви. Но это применялось в крайних случаях, только в отношении взрослых и никогда в отношении детей. Такое «наказание» провоцирует в ребенке необходимость защищаться. И, к сожалению, большинство родителей и экспертов не осознают, что привязанность является важнейшей потребностью и что мы должны находить другие способы призвать ребенка к порядку.

Мы не должны использовать разлуку в качестве наказания, так же как демонстративное игнорирование, пренебрежение и равнодушие.

-Родители часто не понимают, как приучать детей к порядку, как сделать так, чтобы каждый знал свои обязанности: помыть посуду, убрать в своей комнате… Как это ребенку привить?

Вы не должны учить ответственности. Она приходит естественно, когда ребенок испытывает привязанность и заботится о ком-либо. Когда ребенок по-настоящему привязан к младшему брату или сестре, он начинает проявлять заботу и ответственность. Ребенок может быть чрезмерно ответственным и чересчур заботливым, это не проблема. Но не нужно учить этому, это должно произойти естественно. Ответственность появляется там, где вы по-настоящему должны отвечать за кого-то. То же самое и с едой. Когда ребенок ответственен за кормление младшего брата или сестры, он прекрасно управляется на кухне.

Когда это всего лишь обязанность по дому, это не работает.

Это входит в понятие привязанности: мы должны быть ответственны за тех, кого мы любим, мы заботимся о них, а когда нам просто велят сделать что-то, когда в этом нет никакого значения, это не учит ответственности.

— А как же лень? Даже взрослые ленятся, а уж дети…

Лень и скука обычно свидетельствуют об эмоциональном неблагополучии ребенка. Если у ребенка есть энергия, если он эмоционально здоров и благополучен, если он достаточно отдыхает психологически, он обычно не ленится. Это не то, чего стоит бояться и с чем стоит бороться.

Дети начинают лениться, когда их подталкивают к чему-то, что против их инстинктов, когда их заставляют делать что-то.

Это не вписывается в понятия привязанности, любви, заботы. У меня пятеро очень ответственных детей и шестеро не менее ответственных внуков, и я никогда не замечал в них ни лени, ни скуки, ни безответственности. Они чрезвычайно ответственны, и я всегда, напротив, прошу их расслабиться немного. Этому нельзя научить, нельзя заставить, это вырастает из правильных взаимоотношений.

Вот пример. Двум мальчикам никогда не было интересно готовить. Но когда они стали жить отдельно, где им пришлось готовить для себя и своих друзей, они стали прекрасными поварами. Они постоянно звонят матери и спрашивают все новые и новые рецепты. Теперь они заботятся о других, так что интерес возник абсолютно естественно.

Если вы хотите ввести в обязанность 12-ти летнему ребенку готовить что-нибудь для всей семьи, то вместо того, чтобы заставлять, можно попробовать по-другому: «Ты так хорошо управляешься на кухне!» или «Ты придумываешь такие интересные блюда! Не хотел бы ты приготовить для нас ужин в воскресенье?»

Можно пригласить несколько его друзей на помощь и посмотреть, как они будут это делать. Это прекрасно. Если им будет нравиться делать это, они непременно подойдут к процессу творчески. Но когда заставляют что-то делать, когда это обязанность, все начинают лениться. Когда ты должен что-то делать, тебе не хочется. Если ты не обязан делать что-то, желание сразу возникает. Невозможно воспитать желание делать что-то принуждением. Это как с собаками и лошадьми: ты не идешь против их инстинктов, ты действуешь заодно с ними. Инстинкты проявляются, когда дети берут ответственность, заботятся, любят, делятся, трудятся. Но все это должно происходить в контексте правильных и здоровых взаимоотношений в семье.

— Следующая ситуация. В один из дней родитель вдруг понимает, что он должен либо отпустить своего ребенка и дать ему быть самостоятельным и независимым, либо продолжать контролировать его, чтобы тот не ел фастфуд, получал хорошие оценки, не прогуливал уроки. Как почувствовать тот самый момент, когда родителям нужно отпустить ситуацию и дать ребенку быть уже взрослым?

Здесь нужно всегда работать на опережение. Если вы дожидаетесь подходящего момента слишком долго, ребенок начинает чувствовать себя притесненным и начинает сопротивляться. Суть в том, чтобы всегда давать ребенку больше самостоятельности, предоставлять право выбора и опередить момент, когда будет уже слишком поздно и ребенок начнет бунтовать. Это вопрос родительской мудрости. Сколько ждать до того, как он начнет бунтовать, зависит от каждого конкретного ребенка.

Главная ошибка, которую допускают родители: они думают, что отношения не имеют значения.

Но на самом деле они имеют огромное значение. Пригласить ребенка участвовать в жизни родителей, поделиться чувством значимости и ценности — все это необходимо для отношений. Если дети видят неприятие или нетерпение в глазах родителей, это сильно влияет на них, это ранит их чувства. И это заставляет их уходить к сверстникам — туда, где они еще не готовы быть, где их могут обидеть.

Что касается самостоятельности и возможности принимать собственные решения, лучше всего доверять своим детям. Тогда вы получаете доверие взамен. Если вы общаетесь с ребенком и не доверяете ему, в ваших отношениях явно что-то не так. Вам необходимо общаться с ребенком, доверяя ему и веря в него, давая ему возможность принимать свои решения, чтобы оправдать ваше доверие. В противном случае возникнут проблемы.

— Ситуация вышла из-под контроля, и мама накричала на ребенка. Задним числом она понимает, что сделала ошибку. Но как себя контролировать в момент злости и пика раздражения?

Секрет контроля над собой заключается в смешанных чувствах. То есть: я чувствую любовь, заботу и нежелание испугать ребенка. Но в это же самое время я очень расстроен и хочу закричать.

Как только я найду свои смешанные чувства, я смогу обрести контроль над собой.

Если я буду говорить себе, что я не должен кричать на ребенка каждый раз, как я чувствую себя уставшим, я обязательно закричу на него. Если я буду говорить, что я не должен делать то и это, это не сработает или сработает на какой-то непродолжительный период времени.

Решение проблемы — перестать спешить, взять немного времени, чтобы ощутить свои смешанные чувства. Несмотря на то, что я хочу закричать, я все еще ощущаю любовь и заботу по отношению к своему ребенку. Можно попробовать действовать с этой позиции, потому что это позиция большего самоконтроля, учитывающая интересы и ребенка, и родителя.

Вторая часть этой проблемы — я должен найти место, где я смогу покричать, бросить или разбить что-то.

Многие матери спрашивают у меня, что делать, когда они злы и раздражены, чтобы не ударить ребенка, хотя этого сильно хочется. Я отвечаю: купите себе дешевый сервиз и бросайте, бейте, крушите. Найдите место, где вы будете одни, и займитесь этим. Позвоните подруге и выскажите, насколько вы раздражены. Выплесните эти негативные эмоции, но они не должны относиться к ребенку. Всем нам нужно место, где мы могли бы выплеснуть наши чувства, если мы не можем сразу прийти к слезам.

У родителей часто опускаются руки. Мы больше всего срываемся на самых любимых людях, и в этом ничего удивительного — ведь мы беспокоимся за них и оттого расстраиваемся. Слезы — лучший способ избавиться от эмоций, это успокаивает нас, мы становимся добрее и лучше по отношению к нашим детям.

— Есть и другая крайность, когда мама чувствует бессилие, дикую усталость и у нее накатываются слезы. Можно ли такое себе позволять при ребенке?

Не стоит показывать своих слез по одной простой причине: ребенок начинает сильно волноваться, когда взрослый не контролирует себя. Тем более взрослый, которого они любят и который должен заботиться о них. Если вы расплакались, если слезы настигли вас в присутствии ребенка, необходимо объяснить ребенку, что происходит:

«Мне просто нужно поплакать сейчас. Все в порядке.»

Вы разрешаете себе поплакать, а значит, немного снимаете тревогу с ребенка. Если ребенок видит, что вы плачете, но с вами все в порядке, он тоже не пострадает. Проблема не в слезах, а в том, что ребенок видит, как родитель, который находится в центре его вселенной, теряет контроль над собой. Как только вы объясняете, что вам нужны эти слезы, он может легко справиться с этим.

-Написала мама, которая потеряла ребенка. Она жаловалась на то, что ей не хватало опыта переживания потери. Что никто ей не рассказал, что такое терять близкого, что это нормально — рыдать без остановки, и так далее. Выходит, что родители должны как-то с детства готовить ребенка к будущим потерям и рассказывать про смерть?

Лучший способ подготовить ребенка к большим потерям, которые ждут его впереди, — использовать маленькие потери, которые происходят с ним в повседневной жизни: потеря плюшевого мишки, потеря питомца, вещи, к которой привязан. Необходимо позволить ребенку погрустить об этой потере и оплакать ее.

Через маленькие потери мы готовим ребенка к большим.

Что касается больших потерь чего-то или кого-то, к чему ребенок очень сильно привязан, очень важно сохранить чувство связи с тем, что потеряно. Ты любил своего дедушку, ты очень похож на него, дедушка был бы очень рад видеть, что ты сейчас делаешь, и так далее. То есть вы стараетесь, чтобы дедушка и бабушка, дядя или тетя, мама или папа остались близки к ребенку. Потому что это слишком тяжело для ребенка.Когда ребёнок почувствует себя в безопасности и поймёт, что умерший человек всё ещё может быть близок с ним, он сможет естественным образом ощутить и оплакать утрату. Но важно не акцентировать внимание именно на расставании, не стоит позволять ребенку окунаться в горе с головой, нужно постараться сохранить связь с ушедшим родственником.

Но если вы работаете с маленькими потерями (потерянные игрушки или питомцы), вы вырабатываете отношение к большим потерям.

— То есть стоит заводить питомца?

Конечно, по многим причинам, и не только по причине потери. Хотя и этот фактор нужно учитывать, ведь питомцы не живут столько же, сколько и мы. Ребенок может быть очень привязан к кролику или морской свинке, и, когда происходит потеря, необходимо дать ему время погрустить. Он должен знать, что это нормально, что это часть жизнь. Покажите ему, что слезы уместны, таким образом малыш чтит смерть, отдает дань уважения тем, кого он любил. У древних народов, скажем, считалось, что, если ты не плакал и не переживал эту потерю, она ничего для тебя не значила.

Можно совершать небольшие ритуалы. На следующий месяц после того, как питомец умирает, помяните его. Так, скажем, евреи поминают умерших каждый год. Двадцать лет уже прошло, но они так же вспоминают умершего каждый год. Почему? Это дает повод для грусти и слёз по тому, кого вы любили. Это неотъемлемая часть жизни. Но в случае с людьми смысл взаимоотношений заключается в том, чтобы выйти за рамки смерти.

Твоя мать останется ею вне зависимости от того, рядом она или ее больше нет. Отношения перевешивают смерть.

Когда есть это понимание, это уже не так пугает. Ты можешь оплакать пустующее место.

-Однако даже взрослым сложно смириться с потерей.

Да, несомненно. Но гораздо тяжелее переживать отвержение, чем смерть. Расставание или развод отбирает возможность присутствовать в вашем настоящем, поэтому психологически с этим намного сложнее иметь дело. Когда вы теряете того, кому доверяли, кто безумно любил вас и заботился, расставание приносит гораздо больший ущерб с психологической точки зрения, чем смерть.

-Насколько больше стало сторонников теории привязанности с первого дня основания Института Ньюфелда? Есть у вас наблюдения, что в некоторых странах менталитет не позволяет принять вашу теорию? А может, где-то наоборот?

Я хотел бы думать, что мои книги и теория изменили что-то, но, если это и так, то совсем немного. Но для людей, которые понимают о чём речь, изменения могут быть огромными. Я не думаю, что это может изменить что-либо в масштабах культуры, потому что наше общество настолько меркантильно, настолько сильно заботится об успехе и деньгах, что трудно донести мысль, что отношения важнее.

Но я не пытаюсь изменить мир, я пытаюсь вернуть людям их природную интуицию и дать им уверенность в себе. Вот что я пытаюсь сделать.

Некоторые культуры более совместимы с этими идеями, чем другие, это правда. Японская культура до последнего времени была очень семейно-ориентирована. Но, к сожалению, сегодня мужчины занялись бизнесом, они привязаны к своим делам и совсем забросили детей. Сейчас в Японии много проблем в этой сфере. Система образования, самоубийства и тому подобное. Раньше там дела обстояли гораздо лучше. Так обычно происходит, когда государство вмешивается, думая, что так будет лучше для детей и родителей, но тут начинаются проблемы. Поэтому, если это удается, я стараюсь, чтобы государство не вмешивалось в дела семьи, но это бывает непросто.

Необходимо оставить воспитание детей их родителям, потому что государство не очень подходит для этих цели. опубликовано 

Перевод интервью: Дарья Лялина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: letidor.ru/psihologiya/a3456-gordon-nyufeld-ya-ne-pytayus-izmenit-mir-ya-pytayus-vernut-roditelyam-ih-prirodnuyu-1-13303.shtml

Дети считывают с нас, с чем они могут справиться, а с чем нет

Поделиться



Вопрос родителя Гордону Ньюфелду: «Я сомневаюсь по поводу того, насколько тщательно мне нужно оберегать своего очень чувствительного ребенка. С одной стороны, я должна защитить ее от того, что для нее слишком. С другой стороны, для нее всё слишком, и проживать тщетность для нее тоже очень важно, чтобы процесс адаптации шел своим путем и приносил плоды. Мне трудно соблюдать необходимый баланс.»

Ответ Гордона Ньюфелда: «Очень хорошо, что вы задаете этот вопрос и что у вас есть аргументы „с одной стороны“ и „с другой стороны“. Это означает, что вы сами находитесь посередине. Я бы от себя тут еще только добавил „с третьей стороны“. 

И с третьей стороны, наши дети считывают с нас ответы. Они внимательно следят за нами. Наблюдают, можно ли справиться с этой ситуацией или нет. Шей делал это постоянно. Он всегда был очень чувствительным, сейчас он занимается нейробиологией в Гарварде. 





Бывало он играл в футбол, в него прилетал мяч, и он лежал на поле и искал меня глазами, чтобы посмотреть на мою реакцию — был ли я обеспокоен тем, что с ним произошло? Он будто молча спрашивал: „Сейчас случилось то, из-за чего стоит расстроиться или нет?“ И тогда я передергивал плечами и весело говорил ему: „Ну, бывает...“ Ему необходимо было узнать от меня, что он способен вынести.

Однажды он катался на скейтборде, упал и сломал руку. Конечно ему было больно, но он сомневался, пришел ли с этим конец света или все же это можно пережить? И вот я спускаюсь, подхожу к нему, он показывает мне свою перевязанную руку и кричит: „Папа! Папа! Смотри!“ Я говорю: „Ну да, похоже без того, чтобы не сломать руку, на скейте не покатаешься… Рука обязательно заживет! Но конечно тебе сейчас больно до чертиков...“ Он ответил: „О!“ И потом мы занялись какими-то другими делами и всё.

Но суть заключается в том, что наши дети ищут в нас ответы на то, как себя вести в различных ситуациях. И если мы колеблемся, смогут они с этим справиться или нет, это именно тот вывод, к которому они и придут! 



 

И здесь есть еще третий фактор. Даже если мы озабочены, мы не должны демонстрировать недостаток уверенности в их способности справиться с ситуацией. Вот откуда берутся сильные альфа дети.

Если вы следуете за детьми, следя за тем, с чем они могут справиться, а с чем нет, они станут слабыми, в этом нет никаких сомнений. И вокруг огромное количество родителей, которые просто идут за детьми, считывая с них ответы и знаки, и их дети вообще ни с чем не справляются.

Вы должны быть альфой и решать, можно ли с этим справиться. И оказывать детям защиту таким образом, чтобы они даже не подозревали, что вы их защищаете. Потому что когда вы говорите: „Думаю, ты с этим не справишься“, вы обращаетесь к его слабой стороне. 

 



Как воспитать эмоциональный интеллект у ребенка: 3 ключа к успеху

Родительский КОДЕКС — читать ВСЕМ родителям!

 

Это очень важно. Даже если вы думаете, что для ребенка это слишком, не показывайте ему этого. Защищайте невидимым образом.» опубликовано 

Гордон Ньюфелд, сессия вопросов-ответов тема «Уязвимость»

 

 



Источник: ytverdokhlebova.livejournal.com/22463.html

Гордон Ньюфелд об уровнях привязанности

Поделиться







Самым большим открытием относительно человеческой привязанности является то, что для развития способности к отношениям требуются годы; она проходит около шести стадий развития, прежде чем достичь полной глубины. Если условия благоприятны, каждый год в течение шести первых лет жизни должны развиваться разные способы держаться за свою привязанность. Однако я обнаружил, что способности к отношениям никогда не поздно развиться. Ранние теории привязанности Боулби, Лоренца и Харлоу упускали этот аспект глубины привязанности, поскольку их теории базировались в первую очередь на наблюдениях за детёнышами приматов и птиц и за младенцами.



 Шесть уровней привязанности в модели Ньюфелда Я использую аналогию с растениями, чтобы показать, как в ребенке развивается способность к отношениям. О чем мы обычно более осведомлены, так это о процессе созревания, описанном выше.(см. текст брошюры*) Корни привязанности скрыты от взгляда или, по крайней мере, от нашего сознания. В результате нам не хватает слов, чтобы описать привязанность. Моя книга “Не упускайте своих детей” переведена на данный момент на 15 языков, и в каждом языке было непросто отыскать слова для описания явления привязанности. Исторически мудрость привязанности была встроена в обычаи и ритуалы, но, когда наша культура разрушается, мы можем вернуться к истокам только благодаря словам и осознанию. Я считаю, что в этом состоит задача сегодняшней науки – подобрать слова, которые отражают реальность и одновременно находят у нас интуитивный отклик.

Большинство растений могут укореняться множеством способов, точно так же и человеческие существа могут привязываться по-разному. Чем глубже корни привязанности, тем лучше у них получается подбирать нужное питание для роста и созревания.

Первая стадия привязанности – это чувства. Ребёнок стремится быть с теми, к кому он привязан: чтобы к нему прикасались, видели его, слышали, ощущали его запах. Этот тип связи лежит в основе всей привязанности, но он особенно необходим, когда другие способы сохранения привязанности ещё не развиты. Основополагающей человеческой проблемой с точки зрения привязанности является способность пережить разлуку, сохранив чувство взаимосвязи.

Современные электронные средства связи так популярны, потому что дают мгновенный ответ на основную проблему людей – на физическую сепарацию. Однако технологический ответ – это не тот ответ, который задумала природа, и, расширяя пределы досягаемости, мы рискуем помешать настоящему решению этой человеческой дилеммы, которое заключается в полноценно развитой способности к отношениям. Всё новые и новые исследования говорят о том, что виртуальная “близость” не только не напитывает, но, более того, замещает собой глубокую личностную связь и препятствует её возникновению.

Другой проблемой виртуальной близости является то, что она оттягивает детей от присутствующих в их жизни взрослых, заменяя их ровесниками. Явление ориентации на ровесников на самом деле предшествовало технологической революции, подготовив почву для нынешней вездесущности электронных средств коммуникации. Когда дети ориентированы на ровесников, они предпочитают проводить время с ними, а не со взрослыми, которые за них отвечают. Хотя ориентация на ровесников довольно обычна для современного общества, это явление “сбившейся с пути” привязанности совершенно противоречит условиям, необходимым для человеческого роста и развития, что приводит к массовой задержке развития. Это именно то, что обнаруживают наши исследования, – многие современные дети и подростки не взрослеют по мере роста. Эпидемия незрелости распространяется.

Далее дети стремятся имитировать, подражать, изображать тех, к кому они привязаны. Дети от года до двух понимают близость как похожесть, а не просто физический контакт. Эта динамика позволяет нам “отлить” ребёнка по своему подобию без особых усилий. Также это ключ к овладению речью. Всё очень просто: как все живые существа, мы повторяем звуки за теми, к кому мы привязаны. Простое понимание этого, будь оно более распространено, произвело бы революцию в сфере образования. Общепринятым мнением сегодня является то, что мы проигрываем войну с безграмотностью. Сегодня подростки обладают более скудным словарным запасом, чем подростки прошлых лет. Если посмотреть через призму привязанности, причина становится очевидной: сегодняшние подростки чаще ориентированы на своих сверстников, а не на присутствующих в их жизни взрослых, чем подростки предыдущих поколений. Они подражают друг другу не только в речи, но и выглядят похожими друг на друга, одинаково одеваются, одинаково ходят. Секрет грамотности в таком случае был бы простым и действенным: создание рабочих привязанностей между учениками и учителями. Например, когда я участвовал в проекте восстановления культуры одного коренного народа в Канаде (Хайда), для того чтобы воскресить язык, мы разработали программу, создающую привязанность детей ко взрослым, которые все ещё говорили на коренном языке. Язык восстановился самопроизвольно.

Если привязанность приносит хоть какие-то плоды, двухлетний ребенок начинает ощущать свою непохожесть. Теперь природе требуется найти другой способ поддержания привязанности при физической разлуке и при ощущении непохожести. В идеальном случае к третьему году жизни ребёнок начинает понимать близость как принадлежность или ощущение себя частью другого или группы. Когда это случается, обычно также обнаруживается ещё один способ связи. Быть близким – значит быть на одной стороне с кем-то. Поэтому дети начинают принимать сторону тех, к кому они привязаны: соглашаться, заступаться, служить и слушаться. Это проявление инстинкта преданности в наших детях, и без него мы не могли бы исполнять роль родителей и учителей. Неважно, сколько у нас опыта и знаний, все равно лишь углубляющаяся привязанность ребёнка позволяет нам заботиться о нем.

Если всё идет хорошо на основных уровнях привязанности, на четвертом году жизни раскрывается четвертый способ сохранения связи. К этому времени ребенку должно стать понятно, что мама и папа близки с тем, кем/чем дорожат. В ответ на это ребёнок начинает стараться, чтобы им дорожили те, к кому он привязан, старается быть особенным, иметь значение, быть значимым для них. Я изобразил этот “корень” привязанности серым цветом (см. иллюстрацию выше* “Шесть уровней привязанности в модели Ньюфелда”), потому что такой способ чувствительнее к обидам, уязвимее. Привязанность всегда делает нас ранимыми, но, когда мы хотим иметь для кого-то значение, нас глубоко ранит любой признак того, что мы безразличны. Если глубокая привязанность небезопасна, “корни” привязанности остаются поверхностными. Платой за это является более низкая способность привязываться и подбирать нужное питание для роста и благополучия.

Если все идёт так, как надо, и отношения могут углубляться без серьёзных травм, на пятом году жизни раскрывается удивительное явление. Конечно, если способность к отношениям не развивается должным образом, это может произойти значительно позже или, к сожалению, не произойти никогда. Лимбическая система – эмоциональный мозг – “отпускает все тормоза”, подталкивая ребенка к самым пределам эмоциональной уязвимости. Проще сказать, ребёнок начинает отдавать своё сердце тем, к кому он привязан. Мы называем это эмоциональной близостью. Как ни грустно, многие взрослые не достигли способности к таким глубоким отношениям. Когда мы владеем сердцами наших детей, это позволяет им сохранять чувство близости с нами, если других способов привязанности недостаточно. Это также справедливо для брака и дружбы. Эта эмоциональная близость значительно расширяет пределы нашей досягаемости, так как позволяет поддерживать связь друг с другом в разлуке разными способами. Однако в отличие от виртуальной близости этот способ требует благоприятных условий и многих лет для того, чтобы развиться.

Когда дети привязываются на эмоциональном уровне, они могут выразить желание вступить в брак с родителем. Не имея представления о привязанности, Фрейд интерпретировал это явление с сексуальной точки зрения и называл его Эдиповым комплексом и комплексом Электры. Желание ребенка вступить с нами в брак – это не более и не менее, чем желание никогда с нами не расставаться, по той же причине женимся и мы. Дело в привязанности и желании быть вместе.

Я убежден, никогда не предполагалось, что мы будем иметь дело с детьми, сердцами которых не владеем. Это стремление к привязанности через сердце не только даёт ребёнку возможность глубокого питания, также оно предоставляет нам, взрослым, среду, в которой мы можем растить детей до полного раскрытия их потенциала. Это утверждение справедливо также и для школьной системы. Мы, родители, затаив дыхание, ждём первые пару недель учебного года: понравится ли ребенку учитель, будет ли ребёнок считать, что он нравится учителю. Это интуитивное понимание подтверждается исследованиями, а именно, что отношения между учеником и учителем являются единственным важнейшим фактором, определяющим успеваемость и поведение ученика. Если бы к этой простой истине прислушались, она изменила бы наш подход к образованию.

Когда школьная система всё ещё входила в границы деревни привязанностей ребёнка, эти центральные отношения между учителем и учеником культивировались в обществе с помощью ритуалов и обычаев. Учителям не нужно было знать секрет своего успеха, потому что, по большей части, культура сама заботилась о создании привязанности. К сожалению, за последние пару поколений наши школы вышли за пределы деревни привязанностей ученика – с катастрофическими последствиями для задачи образования. Главным вопросом в образовании всегда было то, до какой степени преподавание влияет на обучение ребёнка. Несмотря на значительные улучшения в программе обучения, педагогике и технологиях, преподавание даёт все меньше и меньше результатов в обучении учеников. Виновата в этом утрата отношений между учениками и учителями. Проще говоря, учителям нужно завладеть сердцами учеников, чтобы получить доступ к их умам.

После того как ребёнок отдал сердце тем, кто о нём заботится, должно последовать желание также поделиться с ними всем, что есть у него на сердце. Если все идет как должно, ребенок будет стремиться быть познанным и понятым теми, к кому он привязан. Перед этим, если привязанность принесла какие-либо плоды, у ребёнка будет сформировано чувство собственного “я” и внутренний мир переживаний, кажущийся скрытым от взгляда – некое секретное “я”. Результатом этого естественного процесса человеческого развития является глубокое чувство собственной отдельности и изолированности. Для такого ребенка чувствовать близость – значит не быть загадкой для своих близких и не иметь никаких секретов, которые могли бы их разделить. Мы называем это психологической близостью – мощным ощущением единения и взаимосвязи, возникающим из чувства, что тебя по-настоящему знают. Теперь ребёнок может как следует напитаться, кроме того, у него появляется глубочайший способ держаться за привязанности, если все остальные способы не срабатывают. Также этот способ привязанности избавляет детей от хитрости, позволяя взрослым лучше о них заботиться. Слишком многие современные дети являются загадкой для своих родителей. Неспособные понимать своих детей, такие родители берутся за чтение книг по воспитанию. К сожалению, секреты родительства редко раскрываются в книгах.

Подводя итог: дети должны привязываться к ответственным за них взрослым. Это не только поддерживает у ребёнка жизненно-важное ощущение связи, но и создает психологическую “пуповину”, через которую мы можем питать своих детей, и психологическую утробу, в которой мы можем их растить. Хотя благополучие детей и общества зависит от того, до какой степени происходит взросление, привязанность необходима для взросления, а следовательно должна стать самым высоким приоритетом и главной заботой успешного общества.опубликовано 

© Гордон Ньюфелд.  из новой брошюры  “Ключи к благополучию детей и подростков”. 

Источник: alpha-parenting.ru/2015/03/02/gordon-nyufeld-ob-urovnyah-privyazannosti/

Про подарки и любовь

Поделиться







© Robert Doisneau

Я учусь в Институте Ньюфелда, и недавно на одном из мастер-классов с Гордоном Ньюфелдом мы говорили о мальчике, который ворует в школе. Крадёт он без разбору и логики, и происходит это, предположительно, потому, что потребность в контакте и близости не удовлетворяется адекватно. В своей привязанности к матери мальчик находится на уровне принадлежности, но не получая адекватного удовлетворения своей потребности в любви, компенсирует его, присваивая себе чужие вещи.

Ньюфелд предположил, что если матери удастся дать ребенку любви больше запроса на доступном для мальчика уровне, то потребность красть у него пропадет. Перекрыть нехватку близости ребёнку, который привязан через «принадлежность», можно, например, просто буквально давая ему с собой в школу какие-то предметы, напоминающие о матери, чтобы ему было за что держаться вдали от неё. Можно дарить ему вещи, которые кажутся ему дорогими и ценными. Такие проявления любви будут, вероятнее всего, доступны этому ребёнку и напитают его. Ньюфелд сказал, что это такой довольно примитивный, в смысле, прозрачный механизм у детей, привязанных на уровне принадлежности. Дарят мне дорогое и ценное, хранят даримое мной – значит меня любят.

И тут меня осенило. Я узнала в этом мальчике нашего старшего Лёву, которому сейчас 5 лет. Воровать ему не приходится, потому что дают ему и так. Похожесть состоит в том, что Лёва как раз часто выражает свою любовь через «принадлежность». Ему безумно важно дарить мне всякие свои драгоценности, и не проходит и дня, чтобы он не залез в мою шкатулку с золотом-брильянтами и не сказал что-нибудь с духе: «Я знаю, что нельзя, скорее всего нельзя, но а вдруг? А вдруг можно? Мамичка, ты не подаришь мне эту брошку?» Как правило, сороку нашу тянет на всякое блестящее и крупненькое, а оно не дорогое обычно, и я дарю ему «драгоценность» с удовольствием, чем привожу его в экстаз. И наоборот, каждый день я получаю в подарок какой-нибудь драгоценный камень. Важно, что камни именно ОЧЕНЬ ДОРОГИЕ, то есть самые что ни на есть драгоценные, находит он их на улице, приносит полные карманы домой. Потом он частенько хочет посмотреть вместе со мной подаренные им камни, ему очень важно видеть, что я ценю его подарки и храню их. Скоро уже можно будет вымостить балкон, столько материала у меня накопилось!

Вообще-то у Лёвы в арсенале есть уже самые разнообразные способы воспринять и выразить любовь: он чувствует себя любимым, когда мы слышим его и считаемся с его мнением, и, наоборот, ему важно слышать наше мнение о своих достижениях и делах – это проявления уровня значимости. Лёва рисует мне корабли, ракеты и гоночные автомобили, полные сердец, и иногда прямо говорит о своих чувствах – это проявление уровня любви. И вот, в последнее время появились все эти драгоценные подарки, которые я интерпретировала сначала тоже как проявление уровня любви, потому как, вроде бы, принадлежность – это у него уже в три года было, это уже пройденный этап.

Но нет, привязанность может «гулять» по уровням. Ребёнок, который уже способен на более глубокие чувства, вдруг возвращается к более поверхностным уровням, более надежным, осязаемым проявлениям. Принадлежность – это сейчас его способ чувствовать и проявлять любовь: важно именно дать дорогое что-то в руку маме, чтобы мама помнила, что эта вещь от него. И, наоборот, самому держать в руке что-то от мамы, какое-то доказательство её любви и верности.

И вот, до меня это, наконец, дошло, а Лёва, надо заметить, уже недели три выпрашивает у меня бижутерию, и я уже о всяких гендерных несоответствиях успела подумать, а об очевидном, о самом главном подумать не догадалась: что же он мне хочет этим сказать? А дети, как всегда, всё об одном, всё об одном и том же: о контакте и близости. Эта их самая главная повестка дня.

Вот, до жирафа, наконец-то дошло, чего от него хотят. Вчера укладываю его спать и говорю ему, что очень хочу сделать ему совершенно особенный подарок. Зная его пристрастие к камням, говорю, что хочу подарить ему драгоценный камень, который поместится как раз в его ладонь, то есть необычно большой и ценный камень. Лёва просиял всеми лучами, но всё же захотел, чтобы наверняка, и говорит: “а почему ты мне его хочешь подарить?” Потому, говорю, что ты мой драгоценный и любимый человек и тебе подходит этот особенный камень, я хочу, чтобы он был у тебя и всегда напоминал тебе о моей любви к тебе. Тут Лева просто преобразился, я такой радости, такой наполненности, такого реактивного счастья давно в человеке не видела. Сегодня с утра творит, несмотря на отъезд отца, всё ещё очень наполнен, время от времени смотрит на меня хитро и вопросительно, и я ему киваю, мол, будет, все будет.

Я рада, что я поняла, чего он от меня так ждал. То есть, в контексте наших взаимоотношений, которые и так в целом хорошие, – это крупица вроде, ерунда, только эпизод, но, как ни крути, из эпизодов взаимоотношения и складываются. А во взаимоотношениях очень важна чуткость и способность посмотреть на вещи с детской перспективы. А если смотреть на вещи с детской перспективы, то понимаешь, что всё это о контакте и близости или же об их нехватке. In dubio pro amore, короче. опубликовано 

Автор: Анна Гощинская

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: alpha-parenting.ru