Про силу бессилия...

Поделиться



Сегодняшние размышления про силу потерь и ограничений. Про силу бессилия...

Парадокс, казалось бы: какую силу могут дать признание своих ограничений? Это ведь не то, с чем я справляюсь или справилась. Не то, чего я достигаю или достигла. Не достижения, успехи, рекорды...





Ровно наоборот...

Это про то, что я не смогла. И НИКОГДА НЕ СМОГУ, 
Про то, что не получила. И НИКОГДА НЕ ПОЛУЧУ.
Про то, чего не выдержала. И НИКОГДА НЕ СМОГУ ВЫДЕРЖАТЬ...


Вслед за некоторыми людьми мне кажется, что с какой-то точки нашей жизни развитие продвигается не только за счет достижений и увеличения планки личных рекордов. Не меньшее значение в обретении зрелости играет именно признание и присвоение своих потерь и ограничений. До тех пор, пока человек не готов лицом к лицу, точнее, сердцем встретиться с неизбежным своим бессилием в чем-то, он остается «ребенком» с верой в свое всемогущество. Он будет жаждать именно той любви родителей, которую не получил. Страдать о тех возможностях, которые упустил в детстве. Переживать о выборах, которые делал раньше...

На удержание этих потребностей и пребывание в чувствах относительно разных «старых» фактов расходуется неимоверная куча энергии. Это как бездонная дыра: «я думала эта тема уже проработана. Но звонит мама и я опять падаю в эту черную дыру обиды. Меня захлестывает боль». Или «Сколько я не делаю для папы, он все равно не ценит и не признает меня»...





Foto by Rebeca Cygnus

На некоторой стадии терапии, например, или в личном продвижении иногда нам удается прийти к точке, с которой начинается «новый отсчет»: «На берегу Рио-Пьедра села я и заплакала». 

Мама НИКОГДА уже не даст мне того, о чем я мечтаю. 
Папа НИКОГДА не скажет мне того, что я так упорно добиваюсь. 
Брат НИКОГДА не уступит мне место любимчика родителей. 
Я НИКОГДА не смогу спасти родителей. 
Я НИКОГДА не стану им мамой, как бы я не жертвовала собой...

И если раньше такое бессилие прикрывало ярость маленького ребенка, которому чего-то не досталось или, наоборот, досталось не по силам, то после признания этих ограничений и оплакивания утерянных возможностей, неполученных чувств и пр. возникает сначала пустота. Но это уже лучше, чем «воронка», куда раньше уходило много сил. Потом постепенно за признанием своего бессилия влиять на это, приходит время смирения с потерями, которые безвозвратны...

Это своеобразные похороны с тем, чему пришло время умереть... 

И это как раз тот случай, когда «смирение» от слова «мир» в душе… Не сразу, но постепенно... 
И кстати, именно в этом много взрослого — в умении встречаться и признавать свои ограничения и бессилия. 80 уровень взрослости. опубликовано  

 

Автор: Юлия Пирумова

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: www.facebook.com/photo.php?fbid=741068919343895&set=a.263752637075528.60026.100003223814627&type=1&theater

Кем ты хочешь стать, если не вырастешь

Поделиться



Только веселые, непонимающие и бессердечные умеют летать.

 

Я всегда, всегда, всегда хотела вырасти. Взрослость мне представлялась временем независимости от чужих идей, жестких систем, в которые тебя загоняют, как в корсет, и необходимости делить с кем-то жилплощадь.

Иногда мне кажется, что в свой первый брак я в буквальном смысле сбежала, и прежде всего – из дома, потому что жажда отделения была огромной, а мозгов, достаточных для того, чтобы придумать, как это устроить без решений такого масштаба, не нашлось. Поэтому поимела что поимела.

В принципе, дом, где я выросла, всегда казался мне тем местом, куда я могу вернуться, если прижмет, и где мне, по идее, всегда должны быть рады. 

Хорошо помню тот сеанс у психолога, когда она сказала мне, что это не так. Что дом родителей – это дом родителей, а твой – это тот, который ты построишь сама, так что будь благодарна, когда тебя пускают на порог как гостью, и не важно, сколько метров из него принадлежат тебе на бумаге. Оставь свое фырканье при себе и не лезь в чужой монастырь со своим уставом.





Эта истина тогда согнула меня пополам. Мне понадобилось несколько лет, чтобы по-настоящему ее понять. И начать взрослеть.

Потому что взрослость – это всегда про осознание цены и ценности: вещей, отношений, задач, последствий. Когда больше никто не придет и не спасет, и если ты решаешь пустить свою жизнь под откос – то вперед и с песнями. Только потом без нытья, жалоб и обид – их некому предъявлять. Перефразируя название одной известной книжки, «после восемнадцати – уже поздно».

Понимаешь, что взрослеешь, когда начинаешь беречь колени, правильно поднимать тяжести, досушивать до конца зимой феном волосы, радоваться, когда пальто прикрывает попу. Открываешь безыскусную прелесть обычных на самом деле вещей, чьим уродством так любят пугать в юности: колготок с начесом, теплых подштанников, хлопковых труселей.

Это потом, когда спину прострелит, понимаешь, как мама была права. И уже сама высушиваешь каждый вечер ботиночки накануне, закрываешь на три оборота шею шарфом, без нытья надеваешь под свитер и гольфик, и маечку, если понадобится, а на голову не только безропотно шапку натягиваешь, но и весь капюшон.

В доме вдруг появляются ряженка и кефир, мази от растяжений в аптечке уверенно теснят алкозельцер, в морозилке – уже не только лед для виски, но и кости для супа. А когда в ящике для картошки однажды начинает храниться картошка, а не соседские санки, то вообще понимаешь,  что обратной дороги нет.

А еще открываешь особую прелесть того, когда кормят тебя, а не ты. Возможность не становиться вечером за плиту воспринимается с искренней радостью, почти как подарок, и я без иронии – вы же помните: каждой работающей женщине нужна жена.





В какой-то момент равняешься в возрасте с родителями и вдруг понимаешь, что в твои 31 у мамы был уже семилетний сын, твой брат. Насколько же младше она была, слабее и хрупче, чем я сейчас: металась между садиком, работой и домом, стояла в бесконечных очередях, носила колючие шерстяные платья, накручивала волосы на бигуди. У нее не было ничего, что есть у меня сейчас, а у меня и сейчас нет того, что у нее уже было.

Ты взрослеешь, когда вместо отталкивающей усталости на лицах людей в метро начинаешь видеть за закрытыми глазами истории: вот здесь больной ребенок, здесь – распадающаяся семья, здесь – дети, которые не звонят, здесь – умер сын.

И все эти глубокие морщины, опущенные уголки губ, плохо прокрашенные корни и стоптанные задники подошв немодных туфель – не от лени, недалекости, «серости» или пустоты внутри, а от жизни. Той самой, которая срать хотела на заверения вроде «возможно все», потому что «ничего» на минуточку возможно в не меньшей степени.





Хорошо, если рядом есть человек, на которого можно положиться и опереться, но еще лучше – иметь опыт стояния на своих двоих, ремесло, которое может тебя прокормить, и несколько сотен баксов в носке под кроватью на всякий случай.

 



Отношения — это как дыхание, невозможно задумываться каждый раз о вдохе и выдохе

У каждого из нас есть своя «контрольная точка» счастья

 

Жизнь прекрасна и удивительна, Вселенная мудра и добра ко мне, но носочек никогда не повредит, никогда. Хотя бы потому, что в какой-нибудь холодный отчаянный день ты можешь пойти и купить себе чашку горячего шоколада.

Ты можешь.опубликовано 

 

Автор: Ольга Примаченко

 



Источник: gnezdo.by/blog/time-to-grow-up-dear-piter/

Я ЕСТЬ у СЕБЯ

Поделиться



Один мой внутренний голос кричит изнутри в висок: “так нечестно! я хорошая! я маленькая! пожалейте меня! мне трудно! меня никто не любит! все меня бросили! я совсем-совсем одна! я не хочу ничего решать! я не хочу ничего делать! это вы во всем виноваты! я хочу на ручки!”.

Второй мой внутренний голос диктует в висок холодно и жестко: “ишь, чего захотела! Не заслужила! Посмотри на себя! Кому ты нужна! Тряпка! Хватит ныть! Ничего не доводишь до конца! Всем на тебя плевать! Достала! Уродка! Слабачка!”





Как будто они бродят по разным комнатам – внутренний ребенок и внутренний родитель – и борются за доступ к микрофону, каждый крича о своем больном. Ребенок проклинает критичного и черствого родителя. Родитель проклинает слабого и неуверенного ребенка.

Ребенок ищет себе родителя – заботливого, эмпатичного, терпеливого, чуткого. Ищет в каждом партнере, ищет в немолодых родителях – и неизбежно разочаровывается. А родитель ищет себе другого ребенка – удобного, собранного, послушного, трудолюбивого, потому что этот заслуживает пинков и критики. Иначе он никогда не вырастет. Не справится – этакая кулема.

Как будто они не знали, что они есть друг у друга, там, внутри, за стеной.

Дело было вечером. Я сидела на кухне, размышляла. Я уже год, как была в разводе, дети спали, ночь, тишина. И я так устала слышать плачь этого недолюбленного одинокого ребенка внутри, что сказала себе: “эй! ты же умеешь! ты же умеешь с детьми быть терпеливой, чуткой, честной, поддерживающей! Ты же самая лучшая мама, верно? Ну так вот той девочке внутри очень нужна такая”.

И как-то так они взяли – и заметили друг друга.

Они долго говорили.

Девочка рассказала, как ей страшно, как ей нужна любовь, и как она изо всех сил пытается справиться. А внутренняя мама сказала ей то нужное, что многие годы хотелось услышать – “Прости меня. Я не видела, как тебя плохо. Я не видела, как я тебя раню.  Я с тобой. Я за  тебя. Я никому не дам тебя в обиду”.

И тогда девочку отпустило немного, она сказала: “Ничего, мам. Я понимаю. Ты просто переживала”.

И тогда маму отпустило немножко, и она сказала: “Ты знаешь, когда я боюсь, я тебя ругаю. У меня не всегда получается быть чуткой”.

И тогда девочка еще подросла и ответила: “Я знаю. Я иногда виню тебя, но это просто от усталости. Не всегда получается быть самостоятельной”.

Я дала себе обещание в тот вечер. Сказала его вслух в пустой кухне. “Я сама себе ребенок, и я – сама себе родитель”.

Они дружат.  Когда ребенок ноет и жалуется – родитель смотрит нежно и с терпением. А когда родитель ругается – ребенок улыбается, и знает, что это он не всерьез. Они знают, что вместе они всегда прорвутся.

 



Если нету мужчины...

И с Хорошими Девочками случаются Плохие истории

 

На моем обручальном пальце кольцо, бриллиант в платине. Я заказала его у дизайнера, сама, чтобы знать и помнить, что до всех партнеров, родителей и друзей мира у меня есть – я.

Когда мне грустно, или в голове снова начинается перепалка, я смотрю на него и вспоминаю, что я у себя – да.

Для меня та самая пресловутая “любовь к себе” – это вовсе не аффирмации про самую обаятельную и привлекательную, а про вот эту целостность. Про право им обоим быть – и ребенку, и родителю, вот такими, друг у друга Про их обещание друг другу. Про то, что когда они оба говорят друг другу хорошее, кажется, что звучит только один голос. Теплый. Спокойный. Мой. опубликовано  

 



Источник: www.womanfrommars.com/category/woman-from-mars/