Я больше тебя НЕ боюсь!

Поделиться



Людям, далеким от психотерапии, иногда кажется, что клиенты только и делают, что жалуются на своих родителей психотерапевту. Это, конечно, не так.

В том числе и потому, что никаких «родителей» как таковых в кабинете терапевта и нет. Это лишь образы, отчасти основанные на реальности, которые составляют часть психического мира любого человека. Они могут быть наполнены разнообразными смыслами, и отношения к ним окрашены самыми противоречивыми чувствами.

Родители являются и причиной, по которой мы появились на свет, и первыми существами, которые принесут разочарование и фрустрации.





 

Есть только один способ никогда не огорчать собственного ребенка — никогда не иметь детей.

Поэтому самые идеальные родители все равно обязательно будут соответствовать отнюдь не всем ожиданиям ребенка. Так же, как даже самая идеальная жизнь не убережет ни одного человека от разочарований.

Однако есть такой парадокс.Чем меньше было безопасности и эмоциональной привязанности в отношениях с родителями, тем чаще клиенты «защищают» своих родителей и свои отношения с ними.  От любых попыток не то что подвергнуть критике поведение родителей, но и от самой идеи, что это поведение могло быть каким-то неподходящим. «Родители — это святое».

Почти каждая вторая песня репертуара заключенных — про мать. Это песни, плод творчества, поэтому вряд ли написаны авторами про реальную маму — в песнях отражаются фантазии о том, чего, похоже, в жизни никогда не было.

Практически целиком сконструированная реальность всегда будет «лучше» реальности. Волшебнее. Она ведь не подчиняется законам и причинно-следственным связям. Только одно связывает эту фантазию с реальностью  - у каждого человека была мать. Если отобрать и этот вымышленный мир, у человека, лишенного в детстве безопасных отношений, совсем ничего не остается.





И есть еще один парадокс. Чем раньше клиенты пускают на сеансах у психотерапевта в свою душу мысль о том, что поведение самых близких людей могло принести боль, чем честнее они в этой боли признаются и переживают ее, тем раньше проступает другой образ родителей. Больше не идеализированный. Не «святой». Больше не нужна «неприкосновенность» этому образу.  

На смену попыткам оправдать или объяснить поведение родителей, приходит человеческое сопереживание и внутренняя точка «они сделали все, что могли». Пройдя через стадии отрицания, гнева, депрессии, бессилия, клиенты приходят к принятию. И вдруг образы родителей перестают быть плоскими, пропущенными через призму обид или разочарований, наполняются объемом и оживают.

В сложных случаях эти образы оживают для того, чтобы окончательно лишиться святости. Так дети, которые оказались в детском доме, перестают делать попытки отыскать биологических родителей и поворачиваются, наконец, всей душой к приемной семье.

Те бывшие дети, которые подвергались издевательствам и злоупотреблениям, начинают верить, что проблема была не в том, что они были плохими детьми, а только в том, что они были всего лишь детьми — беспомощными и беззащитными перед властью преступных взрослых. И тогда у них есть шанс принять, что проблемой является не само родительство или наличие детей, а свободный выбор взрослого человека — каким быть рядом с тем, у кого меньше власти. И их родители, к несчастью, сделали преступный выбор.

Иногда приходится очень сильно испугаться ожившего образа родителя, чтобы вспомнить тот ужас, который был пережит в детстве.  И нужно много поддержки, чтобы отделить себя от этого образа и сказать ему:  «Я больше тебя не боюсь, и я больше не боюсь быть похожим на тебя. Я делаю свой выбор, и никогда не буду применять насилие к тем, кто от меня зависит, я буду защищать их,  ведь я — не ты».

А часто образы родителей служат тому, чтобы клиент встретился с ними и снял с них свои ожидания, принял и признал свою силу, свою взрослость. В таких случаях отношения взрослых детей с ними приобретают новое качество. Иногда становятся ближе. А часто становятся дальше. Но это «дальше» — правильная дистанция, чтобы отношения перестали быть токсичными.

И вдруг из каких-то невиданных глубин появляется много тепла и нежности. Как будто «распаковывается» что-то погребенное давным-давно вместе с печалью и разочарованием, запечатанное заклинанием «я никогда не буду плакать об этом».опубликовано 

 

Автор: Светлана Панина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: //svetlana-panina.livejournal.com/578988.html

Коротко о наказаниях

Поделиться



Я долго думала — писать или не писать. О наказаниях в воспитании детей. Решила, что пока сама не буду. Просто процитирую учебник педагогики. А вы сами решите, почему так много говорят о неэффективности наказаний и разрушительности их для детской психики.

Потому что наказание — однокоренное слово с «указанием» — оно должно привести от неправильного поведения к правильному. И поэтому само наказание должно осуществляться строго в рамках правил. И главное правило наказания — ОНО НЕ ДОЛЖНО УНИЖАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ДОСТОИНСТВА. Это касается всех — детей, взрослых. Человеческое достоинство неприкосновенно. Если наказание не следует этому основному пункту, это уже не наказание. То есть это не метод коррекции поведения, а наоборот — издевательство, акт садизма, месть, злоупотребление положением и так далее.



 

Вот цитата из учебников по педагогике (примерно во всех одно и то же)

Как всякий метод стимулирования, оказывающий сильное влияние на эмоциональную и мотивационную сферы личности, наказание должно применяться с учетом ряда требований:

1) оно должно быть справедливым, тщательно продуманным и ни в коем случае не должно унижать достоинство ученика;

2) нельзя торопиться наказывать до тех пор, пока нет полной уверенности в справедливости наказания и его позитивном влиянии на поведение ученика;

3) применяя наказание, следует убедиться, что ученик понял, за что его наказывают;

4) наказание не должно быть «глобальным», т. е. наказывая ребенка, надо найти в его поведении и положительные стороны и подчеркнуть их;

5) за один проступок должно следовать одно наказание; если проступков много, наказание может быть суровым, но только одним, за все проступки сразу;

6) наказание не должно отменять поощрения, которое ребенок мог заслужить ранее, но еще не успел получить;

7) при выборе наказания необходимо учитывать сущность проступка, кем и при каких обстоятельствах он был совершен, каковы причины, побудившие ребенка совершить данный проступок; 

8) если ребенок наказан, значит, он уже прощен, и больше не стоит вести разговор о прежних его проступках.





 

Самое обидное, что педагогов этому учат. Но это не работает, если самих педагогов воспитывали унижением. И сами они работают в унизительных условиях. Да и с родителями то же самое. Можно сколько угодно прочесть книг по педагогике, детской психологии, чему угодно. Но если ты вырос в атмосфере унижения, требуются колоссальные усилия, чтобы не воспроизводить это с собственными детьми. И те родители, которым это все-таки удается хотя бы время от времени, уже заслужили уважения. Это большой труд — задержать привычную реакцию на раздражающее поведение ребенка и выдавать правильную. И очень ценный. Так мы учим своих детей уважению и достоинству. А они научат своих. опубликовано 

 

Автор: Светлана Панина

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: svetlana-panina.livejournal.com/562087.html

Без вины виноватые

Поделиться



Наблюдаю в настоящий момент, насколько модно  стало предлагать услуги по «избавлению от чувства вины». Ну а что такого? Мы же нормально воспринимаем рекламу таблеток, обещающих исцелить «головные, суставные, регулярные женские боли»?

Естественное человеческое желание поменьше страдать вполне распространяется и на неприятные чувства. Мучает страх? Избавим от страха. Надоела вина? Какие проблемы? Сейчас отрежем!





Меж тем профессиональные психотерапевты вовсе не горят желанием избавлять своих клиентов от чувств. Наоборот, предлагают эти чувства изучать с разных сторон и даже ( о ужас!) переживать их. Нормальный психотерапевт не может гарантировать своим клиентам полное избавление от страданий.

Жизнь человка на планете Земля все-таки не 100% времени напоминает увеселительную прогулку. И каждый столкнется с трудностями, неисполненными желаниями, потерями, горем, болью. И сам обязательно будет являться причиной чьих-то трудностей или боли. Это неизбежо. И вина в этом случае — довольно правильное чувство. Оно рождено эмпатией и любовью к тому, кому мы причинили боль.

И смысл этого чувства в том, чтобы принять свою ответственность за действия, причинающие тяжелые переживания другому человеку. И, если есть возможность и ресурсы, помочь другому эту боль пережить с наименьшими потерями. Человек, который умеет переживать чувтство вины, способен удерживаться в отношениях гораздо лучше, чем люди, избегающие встречи с этим чувством.

Мы говорим о естественной вине, переживание которой приносит не самые приятные ощущения, но итогом переживания может стать личностный и духовный рост, укрепление или перестройка отношений. Чтобы человек был способен испытывать вину таким образом, он должен вырасти в семье, где переживание вины было легальным для всех ее членов.

То есть, если ребенок ронял вазу, то ему можно было ощущать вину за свою неловкость. С определенного возраста ребенок вполне способен понять, что мама и папа расстроились. И проникнуться сочувствием к ним и желанием все исправить даже без того, чтобы родители наказывали или стыдили. Но и родители имели право осознавать свою ответственнгость за то, что не предусмотрели такой поворот событий и не позаботились о хрупкой собственности и здоровье ребенка.

И испытывать вину за то, что они сгоряча накричали на малыша им тоже позволено. Нет у родителей страха потерять авторитет, проявляя свою человечность. Чувство вины требует каких-то действий по восстановлению равновесия в системе.

Виноватый не преследуется, из него не «выдавливают» извинения. От него не скрывают последствий его поступка и чувств, которые этот поступок вызвал. Возмещение ущерба, если он возможен, приветствуется и поддерживается. Если ситуация исчерпала себя, к ней не возвращаются в педагогических целях. И если в семье принято извиняться друг перед другом, не взирая на возраст и статус в семье, вряд ли в будущем выросший в такой семье человек будет обращать внимание на объвления «избавлю от чувства вины».

Вообще, у меня есть предположение, что избавиться от чувства вины хотят те, у кого оно и так развито слабо. Но остатки совести мешают окончательному решению зашагать по трупам ради достижения собственных целей. А вот люди, действительно страдающие от чувства вины, придут к психотерапевту с совершенно иным запросом.

Например, таким: «Я недостаточно старался и мной до сих пор недовольны — на работе, в семье». Или: «Я плохая хозяйка, жена и мать. Как мне стать лучше?»  К терапевту приходят люди, которые, грубо говоря, заняли пять копеек, уже вернули сто рублей, но просят терапевта помочь им найти у себя по карманам пару лишних миллионов, чтобы раздать остальные воображаемые долги по процентам.





То есть, помимо действительной, часто пустячной вины (а все мы, повторюсь, не ангелы), человек испытывает необходимость извиняться чуть ли не за факт своего существования.

Психотерапия не избавляет от страданий. Но она точно способна помочь разобраться с тем избыточным грузом, который человек несет с собой по разным причинам и который причиняет дополнительные страдания.

Серьезные житейские штормы бывают в жизни каждого человека, и если корабль не перегружен, у него намного больше шансов удержаться на плаву в любую бурю. Чувство вины — это важная составляющая нашего поведения, и избавиться от этого чувства окончательно можно лишь серьезно повредив мозг. Что, кстати, и происходит в результате хронического отравления психоактивными веществами, например, или в случае серьезных травм и болезней.

Однако иногда избыток вины, ощущение вины «за все на свете» — это тоже следствие неправильной работы мозга, частый спутник клинической депрессии или неврологических заболеваний. В этом случае, бывает, не получается обойтись без врача.

Для тех же, кто заподозрил после прочтения этого текста, что он совсем чуточку более виноват, чем виноват на самом деле, я предлагаю простое, но немного рискованное упражнение.

 



Как ​сохранить отношения: 5 контрактов пар по Карпману

Я не буду проще! Позволить себе быть сложной

 

Попробуйте выбрать одно-два «прегрешения», за которые вы чувствуете себя виноватыми. Запишите их на бумаге, в компьютере или прямо тут, в комментариях. И начните фразу так «Я хотел бы попросить прощения у… за то, что я поступил по отношению к нему (к ней) следующим образом: ...». Понаблюдайте, насколько сократится ваш «список долгов». Потому что настоящая вина всегда адресна и предметна, в отличие от балласта, который тянет на дно.опубликовано 

 

Автор: Светлана Панина

 

Источник: svetlana-panina.livejournal.com/552939.html

Люди по-разному понимают слово «любовь»

Поделиться



Из-за того, что люди по-разному понимают слово «любовь», возникает большая путаница и куча драм. Вот и популярный совет диванных психологов «Надо себя любить!» выглядит противоречиво.

Во-первых, сначала воспитали в духе «мы тебя любим и хотим добра, поэтому тебе любить себя вовсе не обязательно, ешь, что дают».

Во-вторых, нам бы объяснили бы сначала, что имеется в виду под этим «полюби», а потом еще разжевали бы, как это связано с «купи себе» и «забей на», вот настало бы просветление. А так...



Проблема глагола «любить» в том, что он означает одновременно несколько вещей. Например, передает эмоциональное состояние.

Я пришел к тебе с приветом,
Рассказать, что солнце встало,
Что оно горячим светом
По листам затрепетало.

Совершенно иррациональный порыв  - пойти разбудить ни в чем не повинного человека рассказом о том, что лирический герой пребывает в состоянии экзальтации, необъяснимого душевного подъема.

Даже обыденное, каждодневное вращение родной планеты вокруг звезды класса G типа желтый карлик вызывает в нем восторг. Немного напоминает маниакальную стадию биполярного расстройства, правда?  Но все становится на свои места, если мы допустим, что лирический герой любит того, к кому пришел с приветом.

Однако «любить» означает не только состояние, но и процесс. В том же стихотворении мы найдем такие строки:

Рассказать, что с той же страстью,
Как вчера, пришел я снова,
Что душа все так же счастью
И тебе служить готова.

Итак, герой хоть и тронулся слегка рассудком, но готов не только пересказывать прогноз погоды. Служить счастью и тебе он тоже готов. «Служить» обычно означает «совершать какие-то действия для блага и на пользу объекта служения».  

Благо и польза обычно заключаются в том, что объект, как минимум, не ухудшается, а как максимум, хорошеет и расцветает от такой заботы день ото дня.

Душа лирического героя, однако, готова служить не только объекту страсти, но и счастью. И это важное отличие служения любви от службы быта. Обслуживание населения не обязательно приносит счастье. Вполне достаточно материального дохода. Алюбовь — это действия по одновременному нанесению пользы объекту и причинения тем самым счастья себе.

Слово «любить» может иметь еще массу значений, но уже двух перечисленных  достаточно, чтобы погрузиться в прострацию. В контексте любви к себе реклама пользуется исключительно вторым значением. Любовь к себе приравнивается к качественному техобслуживанию и пошиву чехлов класса люкс.

Если ты себя любишь, покупай лучшее, посещай элитное, пей экзотическое, ешь органическое. Это замечательно само по себе, если бюджет позволяет. Но если не позволяет, то, согласно все той же рекламе, не любишь ты себя. Используешь дешевую косметику вместо нашей с наночастицами серебра? Считай, плюнула себе в лицо. Используешь для ежедневного бритья пластмассовую бритву вместо нашей с титановыми лезвиями? Чувак, ты себя ненавидишь.

То есть даже на уровне ежедневного служения себе проблематично определиться, правильно ли это служение осуществляется. С должной ли любовью?

Однако, если ориентироваться не на чужие мнения, а на собственный опыт, начинает кое-что проясняться. Ничего плохого в техобслуживании нет. Если оно совершается по принципу разумной заботы и ведет к приумножению личных ресурсов, а не к истощению.

Лет двадцать назад один соседский мужчина — муж, отец и офицер, умер, как говорили,  от избытка любви к себе. Правда, любил себя он очень специфически. Если выходил на пробежу в любую погоду каждое утро, то любил. А если пропускал, то настолько себя не любил, что аж выпивать начинал. В то утро, когда он умер, была особенно мерзкая погода, после сильной оттепели ударил мороз и на пробежку выходить особенно не хотелось. Но что значит «не хотелось», если каждая пропущенная пробежка — это шаг навстречу инфаркту? Инфаркта он избежал. Инсульт из-за спазма сосудов стал смертельным еще и из-за того, что в мире очень мало людей, которые настолько любят себя, чтобы бегать в пять тридцать утра по заснеженной улице.

А что говорить про такую тонкую материю, как чувства? Что значит — чувствовать любовь к себе? Это испытывать приятные чувства в компании самого себя? Вспоминать о себе в разлуке с теплом и нежностью? Скучать, если долго себя не видел и расплываться в улыбке, добежав до зеркала?



Вопросы, вопросы. Кому их задать? Разве что людям, которые себя любят. А как их найти? Оглянулась вокруг. Сидит один такой рядом. Видит себя в зеркале — хохочет, обниматься с отражением лезет. Если сделает что-нибудь особенно удачное  - сам себе аплодирует. Полное самообожание. Трудно не любить себя, когда тебе одиннадцать месяцев и ты мамин и папин кукусик. Но это только та часть любви, которая чувство. Все действия по приумножению благосостояния кукусика совершаются родителями.

В соседней комнате живут подростки. Вполне автономные в смысле самооблуживания и даже способные заработать себе на подножный корм. Спрашиваю старшую дочь:

— Ты себя любишь?
— В целом — да. Иногда собой недовольна.
— А как ты чувствуешь, что себя любишь?
— Я чувствую, что хочу сделать себе приятное. Значит  - люблю. А иногда я делаю приятное другим. И тогда люблю себя даже больше, чем когда делаю приятно себе. Странно, но я себя больше люблю, когда моя команда или люди из моего окружения что-то хорошее делают. Даже без меня. И когда я делаю то, что мне страшно или жесть как непривычно, но преодолеваю, и делаю то, что необходимо сделать именно мне — то уважаю и люблю себя просто до ужаса.Только это редко происходит.
— А тебе просто себя любить?
— Ты понимаешь, когда мне хорошо, вопроса любви к себе не возникает. А когда плохо — то очень сложно делать себе хорошо. Ну и любить себя трудно.
— А что нужно делать, когда тебе плохо?
— Вот только не говорить мне «Люби себя!» или «Ты хорошая». Лучше вообще обо мне не говорить.
— А о чем говорить?
— Говори о себе. Ну, на худой конец, про фильм какой-нибудь или книгу.
— И чаю с шоколадкой принести?
— Неси.

 



Признаки, которые выдают одинокую женщину

Человек, с которым тебе хорошо...

Хорошо, когда в доме достаточно детей и шоколада. Тогда намного проще делать приятное себе и другим, успешно преодолевая свою страсть к шоколаду. опубликовано 

 

Автор: Светлана Панина

 



Источник: svetlana-panina.livejournal.com/554391.html

Вина из перебродившей благодарности

Поделиться



Когда мы говорили о вине, то пришли к выводу, что вина может быть как непосредственно связана с ответственностью человека, который переживает чувство вины, так и являться чем-то, что не принадлежит текущему опыту. У Карен Хорни, если я не ошибаюсь,  я впервые встретила понятие «невротической» вины, как чувства, которое переживает человек, принимая на себя ответственность, которая явно ему не принадлежит и находится далеко за пределами его деятельности.





К невротической вине часто относят «вину выжившего» — состояние, когда участник или очевидец катастрофы, военных действий или стихийного бедствия ощущает себя виноватым за то, что он живет как будто вместо погибших. Если слепой случай был не достаточно слепым и «выбирал», кого оставить в живых, то теперь, словно, надо соответствовать каким-то критериям, всегда неясным и всегда завышенным.

Специалисты стали изучать эти размышления своих пациентов и клиентов более пристально, когда стали встречаться с посттравматическим стрессовым расстройством. Но иногда «вина выжившего» ощущается при довольно мирных обстоятельствах, например, родственниками человека, умершего от так называемых естественных причин.

«Он умер, а я живу. Зачем? Он был лучше меня, достойнее меня. Почему я не ушел вместо него?» — такие мысли закрадываются очень многим скорбящим. Последнее прощание с любимым человеком часто бывает окрашено виной.

«Я сделал недостаточно, если бы я постарался, он бы еще жил».

«Я иногда плохо думала про него, возможно, он догадывался об этих мыслях и это подтолкнуло его к смерти».

«Возможно, в более дорогой клинике их бы поставили на ноги, почему мы не нашли возможность взять еще один кредит?»

С этой виной встречаются почти все. И она является частью работы горя при переживании тяжкой утраты.

Но в постиндустриальном обществе, где тяжелая работа выполняется, в основном, сложными механизмами, а уровень комфорта среднего  гражданина довольно высок, возникает еще один вид вины. Вина благополучного.

«Моя мама растила в деревне пятерых детей, одна, без стиральной машины и одноразовых подгузников, а я рыдаю от беспомощности с одним младенцем  - что я за мать?!»

«Каждый раз, когда я попадаю на роскошное застолье, у меня портится настроение. Я вспоминаю рассказы моего деда о том как умирали от голода его дети один за другим, когда семью раскулачили. Кусок не идет в горло!»

«Зачем я буду говорить о своих проблемах? Моя соседка лечит сына от онкологии, живет годами в больнице, черная вся уже. Когда я думаю о том, что моя самая большая проблема — страх перед начальником, мне хочется исчезнуть»

Почти каждый ответственный человек с развитым чувством совести обязательно вспомнит, как пробегали в голове похожие мысли. Является ли мать одного ребенка ответственной за мучения своей собственной матери в тяжелые времена? Никоим образом. Так сложились обстоятельства, что прошлое было нерадужным. Помогает ли молодой матери сравнение со своей мамой для того, чтобы быть более эффективной и сильной?

Совершенно не помогает. Более того —  истощает и деморализует. Однако в нашей культуре до сих пор лучшим поддерживающим средством считают моральный пинок. «Падающего — подтолкни». Понимание того, что кому-то в прошлом было тяжелее, чем нам в настоящем, — это хорошее понимание. Но если его применять в непростой ситуации как «волшебный пендаль» обессиленного или расстроенного человека,   это  не приводит к хорошим последствиям.

Как же быть нравственным и  ответственным людям, которые встречаются с какими-то тяжелыми для себя вызовами, в то время как внутренний, да и внешние голоса навязчиво советуют: «Соберись, тряпка, вон, твоя бабка после операции уже на третий день в огороде картошку копала, потому что жрать нечего было, а ты тут от банального гайморита третью неделю на больничном»? Есть один способ, который иногда здорово облегчает дыхание.



 

Часто за «невротической» виной стоит благодарность, которую вовремя не удалось выразить или даже ощутить. А любое чувство, если его своевременно не обработать определенным образом, может переродиться во что-нибудь неузнаваемое. Отвергнутая любовь — в ненависть. Невыраженная благодарность — в вину.

Возможно, стоит отыскать, за что мы благодарны тем, с кем себя сравниваем, и многое станет на свои места. Вместо «Что я за мать?» можно лишний раз позвонить той, что растила пятерых и сказать ей спасибо. А если сказать лично невозможно, то можно рассказать о своей благодарости к матери своим детям. Не в назидание, а с уважением к тем, кто жил в непростые времена, но и без канонизации — все живые люди, у всех были проблемы, и мать пятерых детей, возможно, не встречалась с теми задачами, которые есть у матери единственного ребенка в современном мире.

Внук раскулаченного деда может быть благодарен, что дед смог сохранить в живых его отца. Но важно помнить, что благодарность — это приятное чувство. Переживая его, мы не сжимаемся, а становимся «больше» и «теплее». Проверьте ощущения, когда будете думать о благодарности. Даже участников страшных историй можно благодарить за то, что они являют пример любви и мужества, человеческой язвимости и силы одновременно.

И, по моему опыту, благодарность — чувство куда более социально полезное, чем вина. Невротическую вину невозможно, как истинную, пережить в полном цикле и разрядить катарсисом или прощением, потому что фантазии о вине обычно в сознании представлены яростнее и объемнее, чем способна быть любая реальная вина. Реальность ограничена и конечна. Фантазии реальностью не ограничены, поэтому и вина безгранична и бесконечна.

Из такой вины чаще рождается депрессия, которая ничего не дает внешнему миру или навязчивая гиперопека тех самых «обиженных» или «несчастных», которая часто оказыавется неловкой, избыточной или неуместной.  В отличие от вины, благодарность сохраняет и приумножает психическую энергию человека, помогает завязывать социальные контакты и создавать что-то полезное, в том числе и для тех, кто в настоящий момент и в обозримом пространстве испытывает сложности или страдания.

 



Равновесные силы: Если вы чего либо сильно боитесь — вы это и получаете

Обретая опору внутри. Фокусирование на ощущениях — эффективный метод работы с переживаниями

В случае реальной вины благодарности тоже есть место. Она может возникнуть там, где человек принял свою ответственность, принес извинения, возместил ущерб и это было принято, а виновник инцидента — прощен. Там, где вина не имеет реальных оснований, мысли о благодарности могут стать хорошим противоядием против самообвинения. опубликовано 
 

 

Автор: Светлана Панина

 



Источник: svetlana-panina.livejournal.com/553850.html

«Ты не наш сын!» — про тех, кого воспитывали «стыдители»

Поделиться



Когда 20 лет назад я работала школьным учителем (молодым и неопытным), я четко выделила две категории родителей, которые приходили в школу. Понятно, что вызывать в школу родителей для того, чтобы похвалить их детей, 20 лет назад было не принято. По-моему, не принято и сейчас, а жаль. 

Но даже те, кого вызывали для разговора о неуспевающих или набедокуривших детях, действовали по-разному. Были те, что слушали гневную тираду учителя со страдальческим лицом, поглядывая на ребенка с выражением «ну как же ты мог?!» Они больше молчали, а в конце говорили: «Мы разберемся». И уходили, обсуждая что-то с ребенком, довольно эмоционально, по дороге на выход. 



 

Но чаще тогда, 20 лет назад, родители произносили что-то вроде: «Да я и не знаю, в кого он такой? Все в нашей семье нормальные, а этот — двоечник». Или: «Вот что с ним делать? Уже бы доучился — и в армию, там из него человека сделают». Или даже: «А мы вообще не знаем, что с ней делать. Химию учить не хочет, в ветеринарное училище — не хочет. Читает свои книжки, в литературный институт собирается. Вот не наша кровь, у нас все руками работали, а не языком мололи!» 

В первом случае ребенок признается родителями как «свой». Вот что стоит за их словами: «Это наш ребенок, он член нашей семьи, его проблема — частично и наша проблема. Если он родился в нашей семье, значит, и проблема его тоже имеет отношение ко всей семье». Никто не снимает ответственность за поведение ребенка с ребенка. Но, что очень важно, разделяет ее. Ведь ребенок отличается от взрослого именно тем, что не до конца понимает отдаленных последствий своего поведения и в силу незрелости многих функций высшей нервной деятельности не все свои импульсы способен контролировать.

Взрослые, разделяя ответственность с ребенком, показывают, как быть взрослым: делить ответственность за то, что породили или создали, не отказываться от нее. Эта ответственность звучит для ребенка посланием: «Ты совершил неблаговидный поступок, но ты наш, мы не отказываемся от тебя. Мы поможем тебе все исправить или принести извинения, мы научим тебя, как поступать в следующий раз в такой ситуации, мы достаточно взрослые для того, чтобы помочь тебе. Ты такой же, как мы, ты младше, но это не означает, что ты хуже тех, кто старше, просто у тебя меньше опыта. Что бы не случилось, как бы ты не вел себя, ты останешься членом нашей семьи» 

Родителей из второго примера я про себя называю «стыдителями». Как только происходит нечто, не согласующееся с «правильным образом ребенка из „правильной семьи, эта “испорченная» часть изолируется. Как пойманная ящерица, отбрасывающая хвост для спасения собственной жизни, родитель «отсекает» от семьи провинившегося ребенка. «Он не наш», «он не такой, как мы», «да мы вообще не понимаем, как у нас такое выросло». Мы-то хорошие. Мать на трех работах спину гнет, отец кандидат наук, а дочь — только мальчики на уме. Скорее бы кто замуж взял. Чтобы уже официально «не наша» стала. Послание, которое получает ребенок: «Мы не хотим за тебя краснеть. Ты натворил — ты и разгребай. Тебе должно быть стыдно. Ты не наш, потому что мы — хорошие. А ты чужой, потому что плохой. Фу таким быть!»



 

Апофеоз таких отношений — фразы, которые произносят в сердцах родители: «Ты не наш сын!» или «Ты не наша дочь!». Иногда они сами пугаются того, что произнесли. А часто нет.

Особенно, когда говорят это повзрослевшим детям: «Если ты женишься на Зине — ты не наш сын» или «Если ты принесешь в подоле — ты не наша дочь!».

Это страшное проклятье. Ведь у ребенка нет власти отменить факт своего рожденья. Ни одним способом, кроме суицида, ребенок не может отменить того факта, что он родился у данных мамы и папы.

Это родитель имеет физическую возможность и власть отказаться от ребенка: отдать его в детский дом или на усыновление, перепоручить круглосуточную заботу о нем бабушкам или няням, интернатам или закрытым частным школам, сменить ребенку фамилию, поменять имя, изменить состав семьи.

Ребенок такими способностями не обладает, он ничем не управляет, он подчиненное звено в этой системе. И у него нет власти в ответ на «ты больше не мой сын» сказать «тогда ты не моя мать». Потому что родители, даже отвергая ребенка, все равно требуют от него подчинения, как единственные взрослые, распоряжающиеся его жизнью. И получается: «Ты не наша дочь, но сделай нам, своим родителям, хорошо». 

За 20 лет я видела много судеб тех, кого воспитывали «стыдители». Практически все потратили лучшие годы своей жизни, чтобы доказать своим стыдителям, что они достойны называться «своими». Чаще всего безуспешно. Десятилетия идеального подчинения могли перечеркнуться всего одним неверным шагом и камень под названием «я всего лишь хочу называться вашим ребенком» приходилось катить в гору снова с самого подножья. 

Родители, воспитывающие детей в культуре отвержения, сами выросли в ней. Поколение родителей хорошо усвоило, что за проступки в школе запросто могли «исключить из пионеров», «исключить из комсомола» — когда хорошие «свои» отвергают плохого «чужого». Культура бойкотов, когда «Мы все дружно игнорируем Аллку из 8-б, потому что она носит джинсы и жует жвачку».

Отвержение — одно из самых болезненных воздействий на личность. Человек — социальное существо и большинству людей невыносимо ощущать себя изгнанником. И с этой точки зрения отвержение эффективно для «воспитания» примерно так же, как любые другие пытки или телесные наказания. Последнее уже давно запрещено законом. Но отвержение применяется повсеместно — и в семьях, и в корпорациях.

 

Также интересно: Письмо директора школы, которое стоит прочитать всем родителям  

Чем больше завываний о страданиях молодых, тем меньше возможностей для реального подростка

 

Последствия такого воспитания — продолжение эстафеты отвержения. Но это не самое страшное. Пытка отвержением, как и любая другая пытка, может привести к таким поступкам, которые человек бы никогда не совершил, будучи поддержан своей семьей или любым другим сообществом «своих». опубликовано 

Автор: Светлана Панина

 



Источник: svetlana-panina.livejournal.com/552149.html

Надоело чувство вины? Сейчас отрежем!

Поделиться



Наблюдаю в настоящий момент насколько модно стало предлагать услуги по «избавлению от чувства вины». Ну а что такого? Мы же нормально воспринимаем рекламу таблеток, обещающих исцелить «головные, суставные, регулярные женские боли»? Естественное человеческое желание поменьше страдать вполне распространяется и на неприятные чувства. Мучает страх? Избавим от страха. Надоела вина? Какие проблемы? Сейчас отрежем!

Меж тем профессиональные психотерапевты вовсе не горят желанием избавлять своих клиентов от чувств. Наоборот, предлагают эти чувства изучать с разных сторон и даже —  о ужас! — переживать их.





Нормальный психотерапевт не может гарантировать своим клиентам полное избавление от страданий. Жизнь человека на планете Земля все-таки не 100% времени напоминает увеселительную прогулку. И каждый столкнется с трудностями, неисполненными желаниями, потерями, горем, болью.  И сам обязательно будет являться причиной чьих-то трудностей или боли. Это неизбежно.

И вина в этом случае — довольно правильное чувство. Оно рождено эмпатией и любовью к тому, кому мы причинили боль. И смысл этого чувства в том, чтобы принять свою ответственность за действия, причиняющие тяжелые переживания другому человеку. И, если есть возможность и ресурсы, помочь другому эту боль пережить с наименьшими потерями. Человек, который умеет переживать чувство вины, способен удерживаться в отношениях гораздо лучше, чем люди, избегающие встречи с этим чувством.

Мы говорим о естественной вине, переживание которой приносит не самые приятные ощущения, но итогом переживания может стать личностный и духовный рост, укрепление или перестройка отношений.

Чтобы человек был способен испытывать вину таким образом, он должен вырасти в семье, где переживание вины было легальным для всех ее членов. То есть, если ребенок ронял вазу, то ему можно было ощущать вину за свою неловкость. С определенного возраста ребенок вполне способен понять, что мама и папа расстроились. И проникнуться сочувствием к ним и желанием все исправить даже без того, чтобы родители наказывали или стыдили.



Но и родители имели право осознавать свою ответственность за то, что не предусмотрели такой поворот событий и не позаботились о хрупкой собственности и здоровье ребенка. И испытывать вину за то, что они сгоряча накричали на малыша им тоже позволено. Нет у родителей страха потерять авторитет, проявляя свою человечность. 

Чувство вины требует каких-то действий по восстановлению равновесия в системе. Виноватый не преследуется, из него не «выдавливают» извинения. От него не скрывают последствий его поступка и чувств, которые этот поступок вызвал. Возмещение ущерба, если он возможен, приветствуется и поддерживается. Если ситуация исчерпала себя, к ней не возвращаются в педагогических целях.  И если в семье принято извиняться друг перед другом, не взирая на возраст и статус в семье, вряд ли в будущем выросший в такой семье человек будет обращать внимание на объявления «избавлю от чувства вины».

Вообще, у меня есть предположение, что избавиться от чувства вины хотят те, у кого оно и так развито слабо. Но остатки совести мешают  окончательному решению зашагать по трупам ради достижения собственных целей.

А вот люди, действительно страдающие от чувства вины, придут к психотерапевту с совершенно иным запросом. Например, таким: «Я недостаточно старался и мной до сих пор недовольны — на работе, в семье». Или: «Я плохая хозяйка, жена и мать. Как мне стать лучше?»

К терапевту приходят люди, которые, грубо говоря, заняли пять копеек,  уже вернули сто рублей, но просят терапевта помочь им найти у себя по карманам пару лишних миллионов, чтобы раздать остальные воображаемые долги по процентам. То есть, помимо действительной, часто пустячной вины (а все мы, повторюсь, не ангелы), человек испытывает необходимость извиняться чуть ли не за факт своего существования.

Психотерапия не избавляет от страданий. Но она точно способна помочь разобраться с тем избыточным грузом, который человек несет с собой по разным причинам и который причиняет дополнительные страдания. Серьезные житейские штормы бывают в жизни каждого человека, и если корабль не перегружен, у него намного больше шансов удержаться на плаву в любую бурю.



Чувство вины — это важная составляющая нашего поведения, и избавиться от этого чувства окончательно можно лишь серьезно повредив мозг. Что, кстати, и происходит в результате хронического отравления психоактивными веществами, например, или в случае серьезных травм и болезней. Однако иногда избыток вины, ощущение вины «за все на свете» — это тоже следствие неправильной работы мозга, частый спутник клинической депрессии или неврологических заболеваний. В этом случае, бывает, не получается обойтись без врача.

 

Также интересно: Вина и ответственность: ощутите разницу  

Чувство вины — духовность или незрелость

 

Для тех же, кто заподозрил после прочтения этого текста, что он совсем чуточку более виноват, чем виноват на самом деле, я предлагаю простое, но немного рискованное упражнение. Попробуйте выбрать одно-два «прегрешения», за которые вы чувствуете себя виноватыми. Запишите их на бумаге, в компьютере или прямо тут, в комментариях. И начните фразу так «Я хотел бы попросить прощения у… за то, что я поступил по отношению к нему (к ней) следующим образом: ...». Понаблюдайте, насколько сократится ваш «список долгов».  Потому что настоящая вина всегда адресна и предметна, в отличие от балласта, который тянет на дно.опубликовано 
 

Автор: Светлана Панина

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: svetlana-panina.livejournal.com/552939.html