Михаил Жванецкий: монологи о Женщине

Поделиться



Женщины, подруги, дамы и девушки! В чем радость и прелесть встреч с вами? Почему вы созданы такими? Нежная кожа, эти глаза, эти зубы и волосы, которые пахнут дождем. Этот носик и суждения по различным вопросам.





Товарищи женщины, дамы и девушки! Назад! Вы уже доказали: вы можете лечить, чинить потолки, собирать аппараты, прокладывать кабель. Хватит! Назад! Обратно! 

В поликлиниках женщины, в гостиницах женщины, в ресторанах женщины, в цехах женщины. 

Где же прячутся эти бездельники? 

Она ведет хозяйство, она прописывает мужа и сидит в техническом совете. Она и взрослеет раньше, и живет дольше. У нас в новых районах одни старушки, где же старики?.. А вот бездельничать не надо – тогда будем долго жить. 

Пьем, курим, играем в домино, объедаемся, валяемся на диванах, а потом же в претензии — мало живем. Морщины в тридцать, мешки у глаз в тридцать пять, живот в сорок. Кто нами может быть доволен? Только добровольцы. Лев пробегает в день по пустыне сотни километров. А волк? Все носятся по пустыне, ищут еду. Поел — лежи. А у нас поел — лежи, не поел — лежи. У льва есть мешки под глазами? А брюхо? Имей он брюхо, от него бы сбежала самая унылая, самая дряхлая лань.

Они, конечно, зарабатывают больше нас, наши женщины, с этим мы уже смирились.

Они выглядят лучше, с этим мы тоже смирились. Они одеваются красивее. Сейчас мы пытаемся что-то предпринять — жабо, кружевные воротнички, броши на шее… Ну куда?! С лысиной на голове и брошью на шее далеко не уедешь. А какие у нас походки от долгого лежания на диванах и сидения в креслах на работе? Вы видели эти зады, черпающие землю?.. А зубы — от курения, употребления соленого, сладкого. Горького и противного. А глаза, в которых отражается только потолок.

Наши милые дамы, наше чудо, наше украшение. Вставать рано, собирать детей и этого типа на работу. Самой на бегу проглотить маленький кусочек, успеть причесаться, кое-что набросать на лицо. Прийти на работу — и выглядеть. И в обед занять очередь в четырех местах и все успеть. И прибежать домой, накормить детей и этого типа. И бегать, и вытирать, и шить, и починять.

А утром будильник только для тебя. Для тебя будильник, как для тебя огонь плиты, для тебя толпа и давка, для тебя слова, шипящие сзади. А ты поправишь прядку, и бегом. И любят тебя как раз не за это: к этому привыкли. Любят за другое — за кожу твою, за ресницы твои, за губы, и слабость, и нежность твою. И тебе еще надо умудриться, пробегая в день пятьдесят километров, оставаться слабой. И ты умудряешься: пойди пойми, что главное. И я тебя люблю за все. Только прошу, остановись на бегу — на работе, дома, встань стройно, посмотри в зеркало, поправь что-то в лице. Чуть сделай губы, чуть глаза, реснички вперед и наверх, покачайся на красивых ногах и опять…А мы ждем тебя. Ждем всюду. С букетиком и без. Со словами и молча. На углу и дома. Приходи! И в дождь, и в снег… И — не все ли равно!..





***

О женщинах за 40

Я жду появления в России женщины около сорока пяти, стройной, ухоженной, ненакрашенной, ироничной, насмешливой, независимой, с седой девичьей прической.

Пусть курит, если ей это помогает.

Пусть будет чьей-то женой, если ей это не мешает.

Это неважно.

Её профессия, эрудиция второстепенны.

Но возраст — не меньше сорока. И юмор, царапающая насмешка, непредсказуемость и ум.

Все это не редкость. Одно порождает другое.

Такая женщина — ценность.

Она возбуждает то, что не употребляется в сегодняшней России. Ответный огонь, ум, честь, юмор и даже совесть, не применимую ко времени, которое не знает, что это такое. Как пунктуальность, твердость слова и прочее, что не имеет значения во время полового созревания целой страны.

Та, о которой речь, и услышит, и поймет, и ответит, и научит, и главное — ей есть что вспомнить. Как и вам.

Какое чудесное минное поле для совместных прогулок.

В России такие были. Отсюда они уехали, а там не появились.

***

О женщинах после 50

К тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли.

Но у нас внезапно исчезло целое поколение.

Мы делаем вид, что ничего не случилось.

Пропадают женщины.

Пропадают женщины после пятидесяти.

Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах.

Они не ездят за границу. Они не плавают в море.

Где они?

Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.

Они беззащитны.

Они не выходят из дому.

Они исчезли.

Они не нужны. Как инвалиды.

Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно.

Мы кричим: «Дети — наше будущее»!

Нет. Не дети. Они — наше будущее. Вот что с нами произойдет.

Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов.

Почему?!

Как девицам не страшно? Это же их будущее прячется от глаз прохожих.

Много выпало на долю этих женщин.

Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожженные рукавицы.И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза.

Юное тело крупным шепотом: «Неужели я этого недостойна?»

Ты-то достойна… Мы этого недостойны.

Мы достойны лучшего.

Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы. Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.

Вы представляете стихи об этой любви?

Мы изгнали тех, кто дает стиль, моду, вкус к красоте, изящной словесности, кто делает политиков, кто сохраняет жизнь мужей.

На них кричат в больницах: «Вы кто — врач?» «Я не врач, — говорит она тихо. — Но я борюсь за жизнь своего мужа, больше некому в этой стране».

Они — эти женщины — сохраняют для нас наших гениев.

Потеряем их — уйдут и их мужья, люди конкретного результата.

Останутся трескучие и бессмысленные политики и несколько олигархов, личная жизнь которых уже никого не интересует.

Они ее вручают в совершенно чужие руки. Вопрос только в том, станет ли иностранная медсестра за большие деньги временно любящей женой.

Конечно, в редкий и короткий период телевизионного полового возбуждения мы прощаем все очаровательным ягодицам, даже их головки, их песенки, их всяческие бедрышки, их гордость: «Мой муж тоже модель...»

Они правильно, они верно торопятся.

В тридцать лет останутся только ноги, в сорок — глаза, в сорок пять уплывет талия, в пятьдесят всплывут отдельные авторши отдельных женских детективов, в пятьдесят пять — борцы за присутствие женщин в политике, а в шестьдесят исчезнут все.

Хотя именно эти исчезнувшие женщины создают королей и полководцев.

Они второй ряд в политике. А второй ряд в политике — главный.

Они оценивают юмор, живопись, архитектуру и все сокровища мира, а значит, и оплачивают их через своих мужей.





Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя, племя пожилых дам — стройных, красивых, в легких шубках и тонких туфлях — и их мужчин, чуть постарше.

Это была толпа 60, 65, 70, 80, 85-летних.

Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты.

Они заполняли огромный зал с раздвижной крышей.

Это были не олигархи, не министры, не короли. Это были женщины, лица которых составляют герб Франции. опубликовано 

Автор: Михаил Жванецкий

 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание- мы вместе изменяем мир! ©

Источник: izbrannoe.com/news/mysli/tri-monologa-o-zhenshchinakh-tryekh-vozrastov/

Михаил Жванецкий: Письмо сыну

Поделиться



Когда у тебя будет сын, постарайся быть осторожным. Боюсь, что ты не сможешь, но они всегда другие. Я и ты, ты и он. Ты не сумеешь им руководить. Первый человек, который от тебя полностью зависит, а ты не сумеешь им руководить. В этом, наверное заложено разнообразие людей.

«Вкладываешь в него жизнь и с удивлением видишь, что у него своя. Вкалывал человек, вкалывал, а тот вырос и не хочет жить под мышкой. Ужас! Просит денег на то, что мне не нравится, тратит здоровье на то, что ему вредно. Разве я не прав? Разве он не прав? Все вырастают, отходят и оставляют самых преданных на перроне. Остается прижать к окну вагона свое расплющенное лицо: „Ну, звони хотя бы, сынок…“





Когда у тебя будет сын, постарайся быть осторожным. Боюсь, что ты не сможешь, но они всегда другие. Я и ты, ты и он. Ты не сумеешь им руководить. Первый человек, который от тебя полностью зависит, а ты не сумеешь им руководить. В этом, наверное заложено разнообразие людей. С этим невозможно жить. Хочется наказать, заставить. Заставить можно, но лучше, если он, как ты у меня, найдет свою дорогу. Но основные знания: грамматику, математику, поведение среди людей, он обязан суметь сформулировать. Во-первых, чего он хочет от них, и что он может дать им взамен. Просто, чтобы либо потребовать, либо подчиниться.

Образование помогает терпеть унижения. Образование помогает переносить пытки. Образование вызывает уважение в тюрьме. Образование — это значит жить. Я не знаю, как это у них получается, но образованный человек живет намного дольше и лучше. Я не сказал бы богаче (кстати „богаче“ пишется без „т“, а в слове „лучше“ после „у“ идет „ч“). То есть, с удовольствием образованный живет. Богатый созерцает, что он получает, а образованный сравнивает то, что видит, с чем-то внутри себя и не нуждается в лишнем. Ему легче проникнуть и понять другого. Образованный понимает темного человека, темный не понимает образованного, сынок. Темный ни разу в жизни не скажет слово „опровержение“, или „трепетный“, или „волнующий“. Он даже не скажет простую фразу: „Я с трудом пережил Ваш отъезд, девушка“. Он, сынок, не оставит женщине воспоминаний. Запоминаются не поцелуи, сынок. Запоминаются слова. У темного человека неинтересное молчание. Образование – это не память (хотя это и память), это не цитирование прочитанного, это формулирование своего на базе прочитанного. Даже неточное цитирование – уже кое-что свое, но под другой фамилией.

В суматохе, сынок, нельзя терять мысль. Мыслей не так много. Шуток миллионы, мыслей — сотни, идей — десятки, законов, по которым ходят люди — единицы. Их знают все, все знают одну идею темного человека. От него ждут хотя-бы небольшого самообразования, хотя-бы впечатления от прочитанного, только не от кино. Кино не рождает в зрителе мысль. Книга же научит смыслу, силе воли, когда полистаешь кого-нибудь, или прочитаешь кого-нибудь.

Пусть твой сын будет образованным. И диплом тут ни при чем (кстати, он должен знать, что во фразе „ни при чем“ все слова пишутся отдельно).

Все, мама оставила нам обед на кухне, подогрей себе. Я вернусь поздно. Много вызовов и мало лифтов.

Пожми мне руку, я пошел.

Кстати, образованный счастлив в старости.»опубликовано 

 



 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое сознание — мы вместе изменяем мир! ©

Источник: theageofhappiness.com/posts/mihail-zhvaneckiy-pismo-synu/82290i55b1c

Куда пропадают наши женщины после 50

Поделиться



K тому, что в нашей стране исчезают отдельные люди, мы уже привыкли. Но у нас внезапно исчезло целое поколение. 

Мы делаем вид, что ничего не случилось.Пропадают женщины. Пропадают женщины после пятидесяти.

Они исчезли с экранов, они не ходят в кино, они не появляются в театрах. Они не ездят за границу. Они не плавают в море.



Где они? Их держат в больницах, в продовольственных лавках и на базарах и в квартирах.

Они беззащитны. Они не выходят из дому. Они исчезли. Они не нужны. Как инвалиды.

Целое поколение ушло из жизни, и никто не спрашивает, где оно. Мы кричим: «Дети наше будущее»!

Нет. Не дети. Они наше будущее. Вот, что с нами произойдет.

Всю карьеру, всю рекламу мы строим на юных женских телах и на этом мы потеряли миллионы светлых седых голов.

Почему?! Как девицам не страшно? Это же их будущее прячется от глаз прохожих.

Много выпало на долю этих женщин.

Дикие очереди, безграмотные аборты, тесные сапоги, прожженные рукавицы.

И сейчас их снова затолкали глянцевые попки, фарфоровые ляжки, цветные стеклянные глаза.

Юное тело крупным шепотом: «Неужели я этого недостойна?» Ты-то достойна. Мы этого недостойны. Мы достойны лучшего.

Мир мечты заполнили одноразовые женщины, которых меняют, как шприцы.

Поддутые груди, накачанные губы, фабричные глаза. Все это тривиально-виртуальное половое возбуждение, от которого рождается только визит к врачу.

Вы представляете стихи об этой любви?

Мы изгнали тех, кто дает стиль, моду, вкус к красоте, изящной словесности, кто делает политиков, кто сохраняет жизнь мужей.

На них кричат в больницах: «Вы кто, врач?» «Я не врач, говорит она тихо. Но я борюсь за жизнь своего мужа, больше некому в этой стране».

Они эти женщины сохраняют для нас наших гениев. Потеряем их уйдут и их мужья, люди конкретного результата.

Останутся трескучие и бессмысленные политики и несколько олигархов, личная жизнь которых уже никого не интересует.

Они ее вручают в совершенно чужие руки. Вопрос только в том, станет ли иностранная медсестра за большие деньги временно любящей женой.

В тридцать лет останутся только ноги, в сорок глаза, в сорок пять уплывет талия, в пятьдесят всплывут отдельные авторши отдельных женских детективов, в пятьдесят пять борцы за присутствие женщин в политике, а в шестьдесят исчезнут все.





Хотя именно эти исчезнувшие женщины создают королей и полководцев. Они второй ряд в политике. А второй ряд в политике главный.

Они оценивают юмор, живопись, архитектуру и все сокровища мира, а значит, и оплачивают их через своих мужей.

Я этим летом на одном благотворительном концерте увидел их. Я увидел исчезнувшее в России племя, племя пожилых дам стройных, красивых, в легких шубках и тонких туфлях и их мужчин, чуть постарше.

Это была толпа 60, 65, 70, 80, 85-летних. Они хохотали и аплодировали, они танцевали и играли в карты. Они заполняли огромный зал с раздвижной крышей.

Это были не олигархи, не министры, не короли. Это были женщины, лица которых составляют герб Франции.

 



 

Императрица Александра Федоровна: О браке и семейной жизни. Записи 1899 года

Cенсационное послание Джулии Робертс: настало время сбросить маски

 

Определить талант очень просто — вы смотрите, какая женщина возле него. Возле Пушкина, возле Высоцкого, возле Есенина. Потом вспоминаете, какая женщина была возле Брежнева, возле Хрущева, возле Сталина. Не было их у них! Всё было у них, а этих людей у них не было! Вот я и говорю: ты сам такой, какая женщина возле тебя!

Из жён надо выбирать весёлых.
Из весёлых — умных.
Из умных — нежных.
Из нежных — верных.
И терпеливых.
И терпеливых! опубликовано 

 

©Михаил Жванецкий



Источник: newrezume.org/news/2016-09-26-16479

Михаил Жванецкий: Лучшее алиби — быть жертвой

Поделиться





• Лучшее алиби — быть жеpтвой.
• Лучше маленький доллар, чем большое спасибо.
• Лучше обед без аппетита, чем аппетит без обеда.
• Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!
• Лучше длинная живая очеpедь, чем коpоткая автоматная.
• Лучше с трудом заниматься любовью, чем с любовью заниматься трудом.

Читать дальше →

Михаил Жванецкий. В стране, где все крадутся вдоль забора, не так легко дорогу спросить.

Поделиться




Мэтру 81. А он все так же ярок, хлесток и неповторим. Где-то даже совершенен в своем лаконизме. Всем бы так.

В историю трудно войти, но легко вляпаться.

Удача улыбается смелым… А потом долго ржет над ними!

Алкоголь в малых дозах безвреден в любом количестве.

Высшая степень смущения — два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.

Оптимист верит, что мы живём в лучшем из миров. Пессимист боится, что так оно и есть.

Все идет хорошо, только мимо.

Запретных вещей нет, есть вещи нерекомендованные.

Хочешь всего и сразу, а получаешь ничего и постепенно.

Вначале было Слово…. Однако, судя по тому, как развивались события дальше, Слово было непечатным.

Весь день не спишь, всю ночь не ешь — конечно, устаешь…

Мудрость не всегда приходит с возрастом. Бывает, что возраст приходит один.

Любого автомобиля хватит до конца жизни, если ездить достаточно лихо.

Самое несчастное животное — осьминог. У него и ноги от ушей, и руки из задницы, и сама задница — с ушами.

Лучше с любовью заниматься трудом, чем с трудом заниматься любовью.

Только в день рожденья узнаешь, сколько в мире ненужных вещей.

Чистая совесть — признак плохой памяти.

Счастлив ли? В разное время на этот вопрос отвечал по-разному, но всегда — отрицательно.

Концов счастливых не бывает. Если счастливый, значит не конец.

Огромное счастье — видеть настоящую кровавую героическую жизнь и в ней не участвовать.

Счастье — это увидеть туалет и успеть до него добежать.

Красиво жить не запретишь. Но помешать можно.

Если ты споришь с идиотом, то, вероятно, то же самое делает и он.

Я же говорил: «Или я буду жить хорошо, или мои произведения станут бессмертными». И жизнь опять повернулась в сторону произведений.

Добpо всегда побеждает зло, значит, кто победил, тот и добрый.

Россия — страна талантов. Талантов масса, работать некому.

Когда чувствуется, что весь мир лжет? Когда тебе в самолете объявляют, что разница во времени между Москвой и Нью-Йорком всего 8 часов.

История России — борьба невежества с несправедливостью.

Наша свобода напоминает светофор, у которого горят три огня сразу.

У нас чего только может не быть. У нас всего может не быть. У нас чего только не захочешь, того может и не быть.

В стране, где все крадутся вдоль забора, не так легко дорогу спросить.

Сегодня слова: «Есть на телевидении одна хорошая передача…» — напоминают донос.

Нормальный человек в нашей стране откликается на окружающее только одним — он пьет. Поэтому непьющий все-таки сволочь.

Нас никому не сбить с пути, нам все равно, куда идти.

Если вам говорят, что вы многогранная личность — не обольщайтесь. Может быть, имеется в виду, что вы гад, сволочь и паразит одновременно.

Вы видели человека, который никогда не врет? Его трудно увидеть, его же все избегают.

Труднее всего человеку дается то, что дается не ему.

Порядочного человека можно легко узнать по тому, как неуклюже он делает подлости.

В каждой крупной личности есть что-то мелким шрифтом.

Разница между умным и мудрым: умный с большим трудом выкручивается из ситуации, в которую мудрый не попадает.

Мыслить так трудно, поэтому большинство людей судит.

Люди делятся на тех, на кого можно положиться и на тех, на кого нужно положить.

Если появился кто-то, готовый свернуть горы, за ним обязательно пойдут другие, готовые свернуть ему шею.

Каждый человек — кузнец своего счастья и наковальня чужого.

Рожденный ползать — везде пролезет.

У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.

Некоторые выглядят храбрыми, потому что боятся убежать.

Трудно быть последней сукой — вечно кто-то пристраивается сзади!

Жизнь коротка. И надо уметь. Надо уметь уходить с плохого фильма. Бросать плохую книгу. Уходить от плохого человека. Их много.

Ничто так не ранит человека, как осколки собственного счастья.

Что такое писательская жизнь? Ни одной мысли вслух. Что такое писательская смерть? Выход в свет.

Ну хоть пять минут в сутки подумайте о себе плохо. Когда о тебе плохо думают — это одно… Но сам о себе пять минут в день… Это как тридцать минут бега.

Никогда не преувеличивайте глупость врагов и верность друзей.

Настоящее одиночество — когда вы всю ночь говорите сами с собой — и вас не понимают.

Ребята, уж если мы по горло в дерьме, возьмемся за руки!

Михаил Жаванецкий в Киеве: Вот я и приехал в такую родную враждебную страну…

Поделиться





Снимать Жванецкого на сцене можно только в первые пять минут. Чувствовалось, что и сам Михаил Михайлович, выходя к публике, немного скован и напряжен. Нервно открывал свой знаменитый портфель, доставал из него рукописные листы, раскладывал их на столе…

Читать дальше →