12 переоцененных книг, претендующих на интеллектуальность

Поделиться






Истина «популярный не значит хороший» распространяется не только на музыку, кино и моду, но и на литературу: как правило, самыми востребованными оказываются книги, не блещущие оригинальностью замысла и не обладающие высокой художественной ценностью, но претендующие на интеллектуальность. 

Переоцененные книги

Ричард Бах «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»



Плохо: В силу грандиозного авторского пафоса воспринимается массовой аудиторией как гимн духовной свободе, руководство по нравственному самосовершенствованию и парафраз идей Ницше и Гегеля. На деле представляет собой тошнотворно претенциозную повесть-притчу, написанную убогим языком и полную трюизмов, которым позавидовал бы сам Капитан Очевидность. Диалоги в духе фильма «Сорвиголова» перемежаются натужными попытками заставить читателя заглянуть глубоко в себя и найти там силы для новых свершений.

Хорошо: Оригинальное издание «Чайки» пригодится тем, кто начинает учить английский язык и хочет побыстрее освоить простейшую грамматику и времяобразование: повесть изобилует фразами типа «Bill has a ball» и «London is the capital of Great Britain». Схема построения предложений понятна даже ребенку, а в их смысл можно не вдумываться — его все равно нет.

Харуки Мураками

«Норвежский лес»



Плохо: Имя Харуки Мураками настолько примелькалось филологическим обывателям, что даже они в последнее время стали считать его попсой. Но есть в его творчестве роман, который стоит особняком, — потому что очень уж душевный. «Норвежский лес» — пожалуй, самый яркий пример того, как ловко Мураками умеет манипулировать аудиторией и паразитировать на болезненных темах вроде несчастной любви, одиночества, смерти. Как невозмутимо он пускает пыль в глаза, упоминая незнакомых большинству авторитетных персон вроде Жоржа Батая. Как настырно давит на самые распространенные культурные ассоциации: даже если кто-то не разбирается в музыке, он все равно с детства знает, что битлы — это хорошо. «Норвежский лес» — преступление не против литературы, а против человечности.

Хорошо: До появления в книжных магазинах однообразных бестселлеров Мураками в ярких, «провокационных» обложках в России писатели из Японии были, мягко говоря, не особенно популярны. Благодаря запущенной, в том числе Мураками, моде на все японское в домашних библиотеках наших соотечественников стали появляться Мисима, Акутагава, Оэ, а у некоторых даже Абэ и Кавабата. Конечно, купить роман того или иного автора — еще не значит его прочитать и понять, но для многих Мураками стал первым шагом на пути к большой японской литературе.

Питер Хег

«Дети смотрителей слонов»



Плохо: Питера Хега огульно называют самым талантливым современным датским автором. И действительно, для того, чтобы написать такой скучный шпионский роман, нужно иметь особый талант: хотя детективная линия нужна Хегу для того, чтобы показать, каково приходится детям, когда они попадают в мир взрослых, реализована эта благодатная тема неуклюже, неправдоподобно, с массой категоричных и неубедительных отступлений в сторону религиозной проблематики. Понятно, что Хег — писатель коммерческий, и все же выпускать настолько нелепый роман — это, в конце концов, неуважение к покупателю. С тем же успехом можно выбросить на прилавки магазинов одежды сшитый наперекосяк пиджак из старого монолога Райкина. Дочитав «Детей», хочется спросить Хега: «Ты думаешь, дундук я, да? Думаешь, я кегля?»

Хорошо: Среди небрежно наляпанных друг на друга сюжетных коллизий и несмешных шуток все же встречаются проблески очаровательной скандинавской меланхолии, знакомые по «Смилле», а также согревающая душу мысль о том, что каждому из нас рано или поздно открывается дверь, через которую можно будет выйти из тюрьмы собственных страхов.

Подростковые книги, горячо любимые взрослыми читателями Антуан де Сент-Экзюпери «Маленький принц»



Плохо: В общем-то, неудивительно, что славная безделица, написанная автором, чья моральность вызывает некоторые сомнения (гуманист, добровольно отправившийся на войну), бередит умы впечатлительных барышень: там есть и красавец благородных кровей, и роза, и даже лисичка. Другое дело, что примерно теми же составляющими может похвастаться треть сказок народов мира, но их почему-то предметами культа не делают. Видимо, им просто недостает россыпи афоризмов, которыми предусмотрительный Экзюпери нафаршировал «Маленького принца»: без него мы бы вряд ли додумались, что все взрослые когда-то были детьми, а иметь верного друга — довольно неплохой бонус.

Хорошо: «Маленький принц» — трогательная и поучительная литературная сказка, которую стоит прочитать дочке-дошкольнице перед тем, как подарить ей хомяка: в конце концов, теорема Пифагора или категорический императив Канта ей в жизни вряд ли пригодятся, а вот к набившей оскомину истине «мы в ответе за тех, кого приручили» придется возвращаться снова и снова.

«На Западном фронте без перемен»



Плохо: Добротная приключенческая литература для детей и юношества, замаскированная под ядовитый антивоенный манифест, — по сути, тот же «Васек Трубачев и его товарищи», написанный в более мрачных тонах, напичканный неказистой бытовой философией и окутанный флером романтической смерти ни за что ни про что. Несмотря на наличие в тексте оторванных конечностей, затравленных солдатиков и рассуждений о тщетности бытия, магия «На Западном фронте» мгновенно рассеивается, стоит только вдумчиво прочитать любую неповерхностную книгу о войне — «Дожить до рассвета» Быкова, «Отсюда и в вечность» Джонса, да хотя бы «Бойню номер пять» Воннегута. Впрочем, скудость языка и банальность идей Ремарка должны и без этих ухищрений броситься в глаза читателю, вышедшему из школьного возраста.

Хорошо: Вторая мировая война была так похожа на фильм ужасов длиною в шесть лет, что практически полностью заслонила собой Первую. А ведь на ней люди тоже погибали сотнями тысяч: одна только битва при Вердене унесла около миллиона жизней. «На Западном фронте без перемен» — памятник той, забытой войне, и классифицировать Ремарка следует скорее не как писателя, а как хранителя истории.

Герман Гессе

«Степной волк»



Плохо: Конечно, эксперименты Гарри Галлера с наркотиками и его тесное общение с женщинами не позволяют поставить «Степного волка» на одну полку с «Муми-троллями» и «Курочкой Рябой», но в основе своей эта книга — подростковое чтиво, сдобренное жиденькой метафизикой. Воннегут еще в начале 1970-х подметил, что ряды поклонников «Степного волка» состоят в основном из застенчивых первокурсников, запертых в душной общаге и умирающих от тоски по маме и папе: мучимый инфантильной ностальгией Гарри Галлер напоминает им самих себя, даром что годится им в отцы, если не в деды. Так что любить «Степного волка» в 18 лет — отнюдь не зазорно, но кичиться этой любовью в 30 лет — как минимум смешно.

Хорошо: Щедрые на идеи романы для тинейджеров — редкость, поэтому Герман Гессе все–таки сделал важное дело: «Степной волк» дает понять, что для читателя процесс общения с книгой должен быть сопряжен не только со следованием за сюжетными перипетиями, но и с поиском в своей голове ответов на вопросы, которые задает автор. Дверь, открывшаяся Гарри Галлеру в потусторонний мир, для одинокого рефлексивного юноши вполне может стать дверью в классическую литературу.

Посредственные книги, заслонившие собой литературные удачи авторов



Плохо: За право считаться самым выдающимся романом Джона Фаулза с «Волхвом» борется не изысканная, проникновенная «Женщина французского лейтенанта», не изобилующий любопытнейшим историческим материалом «Дэниел Мартин» и даже не «Мантисса» — оригинальная попытка писателя произвести литературоведческий анализ собственной творческой манеры, — а «Коллекционер» — психологический триллер, в котором блестящие способности Фаулза-стилизатора грубо заслонены навязчивым саспенсом, кокетливой эротикой и образом главного героя: автор так старательно тычет нас носом в его никчемность, что к концу романа кажется, будто на носу образовалась мозоль. Правда, вопреки стараниям Фаулза сыграть на поле Хичкока, внушить ужас в «Коллекционере» может, пожалуй, только тот факт, что Фредерик Клегг разговаривает точь-в-точь как Холден Колфилд. В остальном — как у классика: пугает — а не страшно.

Хорошо: Фаулз всегда грешил многословностью и был склонен к объемным произведениям, в которых авторская мысль с журчанием растекается по композиционному древу. В какой-то момент буквально каждая из его книг неизбежно начинает вызывать сонливость. Да и вообще, мало какой текст в мировой литературе может по плотности занудства сравниться с «Червем». «Коллекционер» в этом смысле — счастливое исключение: компактная, насыщенная проза, почти лишенная характерной для Фаулза интеллектуальной травли читателя.

Михаил Булгаков

«Мастер и Маргарита»



Плохо: Вероломная попытка подорвать все подряд советские идеалы (библейская сюжетная линия в пику провозглашенному атеизму — ох, ах!; бесовщина — ах, ох!; критика власти — во дает!) при ближайшем рассмотрении оказывается вульгарной, по справедливому замечанию Лимонова, беллетристикой, ставшей для массового читателя пропуском в мир интеллектуалов и символом элитарности — разумеется, ложной. Если опустить уютный портрет Москвы 1930-х годов, остаются любовная линия в стилистике сентиментальных романов, балаганная мистика, нарочитая афористичность, историзм на уровне учебника для восьмого класса, плакатные образы и картонные персонажи, каждого из которых мог бы сыграть Сергей Безруков.

Хорошо: Сложно поверить в то, что такой чуткий и наблюдательный автор, как Булгаков, просто взял — и случайно написал плохую книгу. Главная цель большинства его произведений — обличить пошлость, мещанство, самодовольство: ее преследуют и «Собачье сердце», и «Иван Васильевич», и «Театральный роман». Есть подозрение, что, умышленно угодив обывателю «Мастером и Маргаритой» и заставив его презрительно посмеиваться над Соковым и Бенгальским, Буглаков на самом деле хотел воскликнуть: «Чему смеетесь? Над собою смеетесь!…»

 «Женщины»  

Буковски



Плохо: Захватывающий порно-палп, в котором на одной странице встречаются Бог и куннилингус, а автобиографический герой только и делает, что психует, блюет и следит за своей эрекцией. Благодаря «Женщинам» и сам Буковски воспринимается аудиторией как эдакий озабоченный хохмач-социопат с порченным шрамами лицом. Изрядная доля правды в этом, разумеется, есть. Да и в целом, популярность пряных романов Буковски вполне логична: даже если ты умеешь и любишь читать, секс все равно будет всегда интересовать тебя больше, чем что бы то ни было. Но мало кто знает, что поэтическая линия в «Женщинах» появилась не просто так, и Буковски прежде всего — блистательный поэт: меткий, злой, пугающе честный — и в то же время трепетный, чувствительный, лиричный. Фигура воистину космического масштаба, крайне далекая от привычного всем «грязного старика».

Хорошо: Все–таки «Женщины» — очень смешная и добрая книга о том, что бабы — зло: в постели с ними, конечно, намного интереснее, чем без них, но за ее пределами они доставляют слишком много проблем. Крепкая, прямолинейная мужская проза, похожая на разговор «за жизнь» с умным, но сильно пьющим и немного потерянным собеседником. Да и талант Буковски-стихотворца пробивается через нее то тут, то там: например, последние строки «Женщин» — чистая поэзия.

Шедевры, чья репутация пострадала от народной любви Оскар Уайльд «Портрет Дориана Грея»



Хорошо: Философский трактат, облаченный в форму романа воспитания с фантастическим уклоном и легким гомоэротическим привкусом. И сам портрет, и не слишком привлекательная личность Дориана, и благообразное нытье Бэзила, и даже знаменитые парадоксы лорда Генри — лишь привязчивый антураж: в «Портрете» Уайльд постулирует свои эстетические воззрения, объясняет, как искусство соотносится с реальной жизнью, и предлагает культурологический анализ действительности на основе вымышленного материала. Ключевая смысловая нагрузка ложится не на текст романа, а на предисловие к нему, с помощью которого Уайльд, в том числе, инициирует интереснейшую игру «уличи автора в том, что он постоянно сам себе противоречит».

Плохо: Увы, Уайльд не потрудился позаботиться, чтобы все вышесказанное было понятно простым смертным, да к тому же слишком увлекся нагромождением красивостей и лихих сюжетных поворотов. В итоге большинство читателей выносят из «Портрета» лишь пошлейшую идею: мол, физическая привлекательность далеко не всегда прямо пропорциональна доброте, верности, состраданию и прочим прекрасным душевным качествам. Поспорить с этим сложно, но видеть, как прописная истина плодит многостраничные обсуждения на форумах, — и вовсе невозможно.

Трумен Капоте

«Завтрак у Тиффани»



Хорошо: Изящная, трогательная повесть, пронизанная характерным для Капоте бытовым мистицизмом и полная нежного сочувствия к вечным скитальцам, стремящимся заткнуть дыру в сердце водоворотом поверхностных страстей. Вереница чудаковатых, но бесконечно обаятельных персонажей под предводительством Холли Голайтли — девушки без возраста, четких воззрений и определенного места жительства. Ироничная светская притча о том, что люди зачастую путают понятия «счастье» и «удовольствие» и слишком поздно осознают, что возможность погладить рыжего бродягу-кота может быть дороже всех бриллиантов на свете.

Плохо: Название известного ювелирного бренда в заголовке повести — всего лишь символ ложных ценностей американской молодежи 1950-х годов. Однако на так называемых светских львиц оно действует безотказно, да и экранное воплощение Холли Голайтли в исполнении Одри Хепберн сыграло свою роль. «Завтрак у Тиффани» стал любимой книгой жеманниц из журнала Tatler, а сама Холли Голайтли превратилась в своеобразный идеал it-girl: вроде бы модная и эпатажная, но при этом не лишенная «богатого внутреннего мира». Почти Эди Седжвик — только без папочкиных миллионов. Правда, под налетом лукавой лже-мудрости Холли скрывается глубокая личная трагедия, да и судьба Седжвик сложилась весьма плачевно, но кого это теперь волнует.

«Лолита»  Набоков



Хорошо: Закрыть глаза на пикантные обстоятельства, в которых оказались герои «Лолиты», не сможет даже самый просвещенный читатель. Но не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что Набоков написал великую книгу о любви и о том, какие причудливые и страшные формы она порой принимает. В ней — восхитительное кружево метафор, аллюзий и каламбуров; очередное неожиданное преломление важнейшей для автора темы двойничества; многослойный — и вместе с тем легкий, текучий, гармоничный текст; грубоватый, но чрезвычайно меткий юмор; наконец, яркое проявление дара Набокова облекать в слова то, о чем говорить не принято.

Плохо: Как ни крути, в основе сюжета «Лолиты» лежит история о том, как немолодой мужчина возжелал девочку-подростка. Даже в 1950-е годы, когда аудитория только начинала открыто демонстрировать интерес к запретным темам, скандальная слава шла впереди романа. До сих пор «Лолиту» зачастую впервые читают тайком от родителей в возрасте 14–15 лет, ищут и находят в ней исключительно скабрезные детали и, получив свою дозу стыдливого возбуждения, не возвращаются к книге больше никогда. Однако пубертатные впечатления оказываются настолько сильны, что образ набоковской демонической нимфетки проникает в хентай и клипы певицы Алсу.опубликовано 

P.S. И помните, всего лишь изменяя свое потребление — мы вместе изменяем мир! ©



Источник: theoryandpractice.ru

9 самых лучших маленьких книг

Поделиться






1. Мария Парр — Вафельное сердце«Вафельное сердце» (2005) — дебют молодой норвежской писательницы Марии Парр, которую критики дружно называют новой Астрид Линдгрен. Книга уже вышла в Швеции, Франции, Польше, Германии и Нидерландах, где она получила премию «Серебряный грифель». В год из жизни двух маленьких жителей бухты Щепки-Матильды — девятилетнего Трилле, от лица которого ведется повествование, и его соседки и одноклассницы Лены — вмещается немыслимо много событий и приключений — забавных, трогательных, опасных… Идиллическое житье-бытье на норвежском хуторе нарушается — но не разрушается — драматическими обстоятельствами. Но дружба, конечно же, оказывается сильнее!  2. Стивен Кинг — Рита Хейуорт, или Побег из ШоушенкаСтрашный сон, ставший реальностью… История невинного человека, приговоренного к пожизненному заключению в тюремном аду. Жесткая история выживания там, где выжить практически невозможно. Увлекательная история побега оттуда, откуда не сумел вырваться еще никто… Читайте одно из знаменитейших произведений «короля ужасов» Стивена Кинга, которое легло в основу известного фильма с Тимом Роббинсом и Морганом Фрименом в главных ролях! 3. Александр Пушкин — Пиковая дамаЗнаменитый шедевр А. Пушкина — «Пиковая дама» актуален и востребован и в наши дни. Ведь азарт, алчность, желание достичь своих целей любыми средствами неистребимы в человеке. Тема игры, талантливо подхваченная и осмысленная Ф. Достоевским в повести «Игрок», разработана великим Пушкиным как судьбоносная фатальность, а ставшее афоризмом выражение «Тройка, семерка, туз» — символом судьбы, которую невозможно обмануть. 4. Джон Стейнбек — О мышах и людяхВ повести «О мышах и людях» Стейнбек изобразил попытку отдельного человека осуществить свою мечту. Крестный путь двух бродяг, колесящих по охваченному Великой депрессией американскому Югу и нашедших пристанище на богатой ферме, где их появлению суждено стать толчком для жестокой истории любви, убийства и страшной, безжалостной мести…Читательский успех повести превзошел все ожидания. Крушение мечты Джорджа и Ленни о собственной небольшой ферме отозвалось в сердцах сотен тысяч простых людей и вызвало к жизни десятки критических статей. 5. Анна Гавальда — Я ее любил/Я его любилаРоман «Я ее любил / Я его любила» — пронзительно грустная и красивая книга о любви, раскрывающая самые острые и потаенные грани этого прекрасного и загадочного чувства. Книга, в «фирменном» авторском стиле сочетающая внешнюю простоту с внутренней глубиной, тонкий психологизм с безукоризненной точностью каждого слова. 6. Герман Гессе — СиддхартхаЛюбовь и уважение к миру индийской духовности писатель пронес через всю жизнь. Индийская повесть «Сиддхартха» рассказывает о различных путях к просветлению, заставляет задуматься о вечных истинах. Герман Гессе показывает мучительные, полные соблазна и разочарований, поиски истинного пути к обретению высшего «Я». Современные индийские философы и религиозные деятели признали, что ни одному из европейских писателей не удалось так ярко и глубоко проследить восточную философию, как это сделал Гессе. 7. Владимир Набоков — МашенькаВниманию читателя предлагается первый и наиболее автобиографичный роман всемирно известного русско-американского писателя, одного из крупнейших прозаиков XX века, автора знаменитой «Лолиты» Владимира Набокова. «Машенька» — книга о «странностях воспоминанья», о прихотливом переплетении жизненных узоров прошлого и настоящего, о «восхитительном событии» воскрешения главным героем — живущим в Берлине русским эмигрантом Львом Ганиным — истории своей первой любви. Роман, действие которого охватывает всего шесть дней и в котором совсем немного персонажей, обретает эмоциональную пронзительность и смысловую глубину благодаря страстной силе ганинской (и авторской) памяти, верной иррациональным мгновениям прошлого. 8. Франсуаза Саган — Смутная улыбкаВышедший из-под пера великой Франсуазы Саган следующим после бестселлера «Здравствуй, грусть», роман «Смутная улыбка» нисколько не уступил в успехе дебютному роману и только закрепил славу писательницы.Подобно виртуозной музыке, эта книга отражает огромный диапазон человеческих чувств, она вызывает улыбку и печаль, трепет и упоение, она волнует и трогает, восхищает изяществом, лиричностью и тонкостью стиля. 9. Нил Гейман — Океан в конце дороги Захватывающая сказка-миф от знаменитого автора «Сыновей Ананси» и «Американских богов». Блестяще рассказанная история одинокого «книжного» мальчика, имени которого читатель так и не узнает, но в котором безошибочно угадываются черты самого Нила Геймана. Прогулка по фермам Сассекса приводит героя к дому древних богов, играющих в людей, и с этой минуты ткань привычного мира рвется и выворачивается наизнанку, а в прореху пролезают существа иномирья – такие странные и страшные, что их невозможно помыслить.опубликовано 

Источник: www.brainstorm-blog.ru/2015/04/9_4.html

Когда человек ищет, случается, глаз его видит лишь то, что он ищет, и он не в состоянии ничего найти...

Поделиться



Когда человек ищет, случается, глаз его видит лишь то, что он ищет, и он не в состоянии ничего найти, не в состоянии ничего воспринять, ибо думает всегда лишь об искомом, имеет цель, одержим этой целью. Искать — значит иметь цель. А находить — значит быть свободным, распахнутым настежь, не иметь цели. Ты, верно, и впрямь искатель, ведь, стремясь к своей цели, не видишь того, что совсем рядом, у тебя перед глазами.

Ты слишком много ищешь; из-за чрезмерного искания ты не успеваешь находить.

Герман Гессе



Читать дальше →